Архив   Авторы  

Меченые гены
Общество

Распространение трансгенных культур в России остановлено в связи тем, что никто не знает, чем бы они могли быть опасны

(Фото: Александр Сорин )

У российских импортеров продовольствия (особенно тех, кто имеет дело с поставщиками из США, Канады, Аргентины, Австралии и Новой Зеландии) вскоре прибавится хлопот. Постановлением главного санитарного врача РФ с 1 июля сего года товар, содержащий компоненты из генетически модифицированных организмов (ГМО), должен нести на себе маркировку, сообщающую потребителям этот интересный факт. При ввозе в страну партии продовольствия импортер должен указать, есть ли в нем примесь "еды Франкенштейна", а органы санитарного контроля оставляют за собой право проводить выборочную проверку таких деклараций. И если выяснится, что поставщик солгал или ошибся, аннулирование лицензии на импортные операции ему обеспечено.

Пикантность ситуации заключается в том, что как раз те фирмы, которые скорее всего и ввозят трансгенную продукцию, чаще всего просто не знают, есть ли в их товаре вещества, полученные из ГМО, и сколько именно. Дело в том, что страны, производящие основную массу продуктов из ГМО, пока что категорически отказываются разделять потоки обычного и трансгенного сырья. Российский импортер, покупающий у своего американского контрагента партию, например, картофельных чипсов, при всем желании не может узнать, превышен или не превышен в ней роковой процент - ведь картошка была куплена у множества фермеров, из коих некоторые сажали у себя трансгенные сорта, а другие - обычные. И в какой пропорции она перемешана именно в данной партии, не знает никто. Вот с соей, пожалуй, все ясно: поскольку около 60 процентов продаваемых в мире соевых бобов - трансгенные, то вероятность, что в случайной смеси их доля будет ниже одного процента, исчезающе мала. А если такое и случится - за попытку выдать обычную сою за трансгенную, надо надеяться, лицензию не отберут...

Впрочем, а почему, собственно? Это было бы понятно, если бы "трансгенная" маркировка означала бы какую-то опасность товара или, на худой конец, более низкий сорт. Но в том-то и состоит вторая пикантная подробность, что и сам санэпиднадзор, потребовавший маркировать товары из ГМО, и специалисты из Института питания РАМН утверждают, что нет никаких оснований считать какой-либо трансгенный продукт вреднее или опаснее аналогичного традиционного. По словам ученого секретаря Института питания Алексея Королева, в маркировке даже будет обязательно указано, что присутствие трансгенных продуктов не означает никакой вредности. Маркировка будет лишь информировать потребителей, болезненно относящихся к трансгенной пище, никак не отпугивая остальных. Что-то вроде надписи "скоромное" или "трефное"...

Они, видимо, забыли сообщить об этом секретарю Совета безопасности РФ Сергею Иванову, который, выступая на расширенной коллегии Минздрава, сообщил о трехлетнем моратории на продажу пищевых продуктов с "измененным генетическим кодом", якобы введенном в странах Евросоюза, и посетовал, что Россия добровольно стала полигоном для опытов. Между тем в мире сегодня проведено около 25 тысяч испытаний трансгенных культур, в России же - всего 15 (не тысяч, а единиц), и ни одно из них пока не увенчалось запуском сорта в промышленное разведение. Так что скорее США и Канада служат полигоном для России.

"Итоги" уже писали о правовом тупике, в котором оказалось российское трансгенное растениеводство (см. номер от 27 апреля 1999 года). Вкратце положение дел таково: разведение ГМО регулируется законом "О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности". Он требует, в частности, разрешений или лицензирования этой деятельности, однако порядок такого лицензирования правительством до сих пор не установлен - прошедших с момента принятия закона четырех лет едва хватило на разработку проекта соответствующего документа. С грехом пополам, заменив лицензии разрешениями от Межведомственной комиссии по проблемам генно-инженерной деятельности, заинтересованные стороны все же сумели провести испытания на биобезопасность двух американских (устойчивых к колорадскому жуку) и одного российского (устойчивого к вирусным заболеваниям) сортов картофеля. Испытания были завершены два года назад, результаты их переданы в подразделение Минсельхозпрода, ведущее государственный реестр сортов сельскохозяйственных культур (его не минует ни один сорт, будь то трансгенный или обычный, разрешенный к возделыванию в РФ). Оттуда затребовали результаты экологической экспертизы. Однако главное управление экологической экспертизы Госкомэкологии отказалось создавать экспертную комиссию, ссылаясь на отсутствие в заявке некоторых необходимых документов. В конечном счете все уперлось в отсутствие плана экологического мониторинга. "Откуда я знаю, каким должен быть экологический мониторинг за нашей картошкой?! - негодует академик РАСХН Константин Скрябин - зампред вышеупомянутой межведомственной комиссии, руководитель научно-исследовательского центра "Биоинженерия", центральная фигура в лагере российских энтузиастов трансгеники. - Кто вообще должен это знать - экологическая экспертиза или я?"

"Это общее требование к любым проектам, которые мы рассматриваем, - возражает начальник управления экологической экспертизы Геннадий Чегасов. - Не могут же одни и те же люди сначала разрабатывать план экологического мониторинга, а потом оценивать, обеспечивает ли он достаточную безопасность! Да, заявители проектов обычно не специалисты в области мониторинга - ну так и пусть закажут эту работу какой-нибудь компетентной организации, как это обычно делается. Есть немало институтов и лабораторий, специализирующихся на оценке экологических ущербов и угроз и разработке способов их контроля".


Геннадий Спиридонович прав: контор, способных разработать грамотный план экологического мониторинга, в стране достаточно. Беда только в том, что компетентных именно в данном вопросе среди них нет. И даже не потому, что российские экологи-практики пока не сталкивались с проблемой трансгенных культур, а по той простой причине, что никто толком не знает, чем эти культуры могли бы быть опасны для окружающей среды. Поди-ка разработай план мониторинга за тем - не знаю, за чем!

То есть некоторые опасности, связанные с трансгеникой, сформулированы. Превращение морозо-, засухо- и т. п. устойчивых культур в новые сорняки. Гибридизация трансгенных культур с дикими родичами, чреватое возможным исчезновением исходного дикого вида. Самопроизвольный переход "лишнего" гена в наследственный аппарат других видов (есть теоретические подозрения, ничем, правда, пока не подтвержденные, что искусственно "вшитый" ген менее устойчив и легче увлекается, например, вирусами, снующими между разными организмами). Но, во-первых, все это остается чистой теорией - до сих пор ни одно из этих явлений так ни разу и не было зарегистрировано. А во-вторых, никто не берет на себя ответственность составить исчерпывающий список таких опасностей. Основной довод противников трансгеники - "мало ли какие могут быть последствия!". Предложить же меры предосторожности против "мало ли каких последствий" в принципе невозможно.

Невольно встает вопрос: а почему вообще технология, от которой пока не было вреда никому и ничему, принимается так настороженно? И почему это касается именно пищевого сырья? Ведь в медицинской промышленности трансгенные технологии используются гораздо дольше, сегодня так производится большая часть многих массовых препаратов в основном белковой природы. Когда на упаковке интерферона или инсулина написано "человеческий", это означает, что он получен из бактериальной или дрожжевой культуры, в клетки которой "вмонтирован" человеческий ген. И хотя потенциальные опасности у "фармакологической" трансгеники такие же, как и у "сельскохозяйственной" (и даже больше: у бактерий самопроизвольный перенос генетического материала от одного вида к другому случается несравнимо чаще, чем у растений и животных), протесты "зеленых" против первой остаются неуслышанными: даже в недавно подписанном в Монреале протоколе по биобезопасности (который "зеленые" считают своей победой, так как он дает право государствам-участникам ограничивать и даже запрещать импорт ГМ-продукции) специально оговорено, что "фармакологические" ГМО под его действие не подпадают.

Очень трудно отделаться от впечатления, что доводы экологистов против трансгеники - лишь предлог, под которым европейские производители продовольствия (недооценившие лет двадцать назад перспективы нового направления) пытаются закрыть свой рынок от американской продукции, а заодно и скомпрометировать ее в глазах потребителей из третьих стран. Этим же объясняется и необычная щедрость производителей ГМ-продукции по отношению к России. В частности, американская корпорация Monsanto ведет переговоры о создании ГМ-вариантов нескольких российских сортов картофеля (предлагаемые фирмой готовые сорта созданы на основе американских и не лучшим образом адаптированы к российскому климату). Фирменные ноу-хау - генно-инженерные технологии - передаются российским разработчикам бесплатно, а созданные с их помощью сорта будут совместной интеллектуальной собственностью Monsanto и российских селекционеров. Логика ясна: практически потеряв Западную Европу и на глазах теряя Восточную (позиция которой в этом вопросе диктуется надеждой на вожделенное вступление в ЕС), производители ГМ-продукции отчаянно пытаются закрепиться на российском рынке, прежде чем власти и потребители определятся в своем отношении к трансгенным продуктам.

Российским же биотехнологам и селекционерам активность корпораций дает реальную возможность подкормиться, не расставаясь ни с профессией, ни с родной страной (не только на совместных разработках, но и на всякого рода экспертизах - в силу чего они равным образом не хотели бы ни запрета на ГМ-продукты и культуры, ни их бесконтрольного и неограниченного ввоза). Похоже, проблема трансгенной пищи будет первым случаем решительного расхождения научного сообщества и "зеленого" движения. "Сложно найти русскоговорящих ученых, которые бы выступили с критикой ГМО", - сетует "Экосводка", бюллетень самой массовой в СНГ "зеленой" организации - Социально-экологического союза, из номера в номер печатающая информацию с "ГМ-фронта". В переводе с дипломатического языка это означает: практически все здешние специалисты, способные компетентно судить о генных манипуляциях и их последствиях, уже так или иначе вовлечены в генно-инженерные проекты. Так что в случае чего "зеленым" будет трудновато найти независимых экспертов, зато легко поставить под сомнение выводы любой отечественной экспертизы.

Между тем при оценке реального риска трансгеники хорошо бы учитывать, что сравнивать его надо не с "нулем" (т. е. отсутствием всякой аграрной деятельности), а с риском и ущербом от производства того же количества продовольствия иными методами. Для России это означает - выливать на картофельные поля озера разнотипных ядохимикатов, собирать колорадского жука вручную, а в конце сезона все-таки делить с ним по-братски урожай картофеля (в прошлом году доля жука составила около 40 процентов). А от ГМ-технологий испуганно шарахаться - мало ли что!

Борис Жуков

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера