Архив   Авторы  

Балет без правил
Искусство

"Все настолько нахлебались от великих артистов поколения Майи Плисецкой и Владимира Васильева, возразить которым никто не смел, что теперь руководство театра решило систему звезд не культивировать. Так удобнее справляться с артистами", - считает солист Большого театра Николай Цискаридзе

- Везучий вы человек, Николай: танцуете в Большом практически все ведущие партии, живой классик Ролан Пети ставит на вас уже второй спектакль...

- Последнее утверждение не совсем верно: в "Соборе" три главные партии, а Ролан Пети просто предоставил мне карт-бланш в выборе роли. В творческой судьбе тоже не так все гладко, как кажется. Хотя мои физические данные перекрывали способности сверстников (гуттаперчевость, подвижность суставов и мягкость мышц, видимо, следствие позднего появления на свет: мама родила меня в сорок три), я безуспешно пытался поступить в Московское хореографическое училище. Маме терпеливо объясняли, что ребенок безнадежен: никаких данных. До сих пор со мной работают свидетели моих мытарств. Лена Андриенко любит вспоминать, как после показа она тогда сказала: "Мама, там такого мальчика просматривают, что нам здесь делать нечего!" В итоге ее приняли, меня - нет.

- Как же мальчик без блата все-таки оказался в Москве?

- На концерте, посвященном юбилею Тбилисского хореографического училища, присутствовали известные педагоги из Москвы. Увидев меня на сцене, они поинтересовались, почему такого способного ребенка не везут в столицу. Так с третьей попытки я был принят. Проблема опять возникла пятью годами позже, на выпуске из училища. Все считали, что я пойду в Большой, который отбирал лучших, поэтому директора других театров в мою сторону даже не смотрели. А Большому я был не нужен: свободные места были давно поделены между детьми, племянниками и внуками. Но на госэкзаменах меня увидел Григорович и взял под свое крыло. Это была настоящая удача: Юрий Николаевич следил за теми, кого "приручил", за ключевыми фигурами, к которым благоволил. Я стал такой фигурой.

- "Человека Григоровича" хорошо приняли в театре?

- Мое появление в Большом было совершенно нежелательно: здесь работали свои солисты, были люди, которые "держали положение", зарабатывая на этом неплохие деньгиЙ А тут пришел мальчик с улицы. У меня была такая эйфория! Не ходил - летал. И многого не замечал. Меня пытались поставить в неприятную ситуацию - столкнуть с Григоровичем, очернить в его глазах и тихонько убрать. Но я был слишком наивен, чтобы замечать козни и провокации. Хорошо помню такой случай: когда репетировал свою первую партию в "Щелкунчике", со мной танцевала девочка, проработавшая в Большом уже год. "Нас готовят, но дадут ли роль?" - сомневалась она. Я был уверен: "Конечно, дадут! Как же иначе? Ведь я такой способный!" Это было не тщеславие, а детская наивность: мир вокруг казался добрым и справедливым, в нем каждый должен получать по заслугам (и я получил-таки ту роль!). В то время я жил по правилам.

- И долго удавалось так жить?

- Первые полтора года. Потом меня "протрезвили". И очень сильно. 1994 год был тяжелым для театра: силы, которые выталкивали Григоровича из Большого, активизировались. Юрий Николаевич мало занимался своими подопечными: все время уходило на борьбу за собственное выживание. В это же время умирает мамаЙ Мое внимание переключается на личные проблемы, и этим моментом пользуются: за сезон я так ничего нового и не сделал, держался на старом репертуаре.

- И тут грянула смена руководства...

- Когда пришел Васильев, основные солисты ушли в тень, чтобы не быть ни за, ни против. Все выжидали. Тех, кто вякнул, организовал несанкционированную забастовку против нового руководства, посадили на скамью подсудимых, где оказались очень громкие имена, народные артисты СССР. Я тоже участвовал в забастовке в защиту Григоровича, но в то время был настолько мелкой, никому не интересной сошкой, что меня проигнорировали. Между тем спектакли шли, надо было кому-то танцевать. А тут мальчик, который так рвался в балет, без дела болтаетсяЙ Мне начали давать роли, и так получилось, что я стал танцующим при Васильеве. Владимир Викторович очень быстро заметил мои способности, и все свои спектакли, кроме "Балды", поставил на меня: я был в первом составе во всех его балетных премьерах. Его первая работа - "Паганини" - когда-то ставилась на Владимира Деревянко в Неаполе. Эту виртуозную по технике постановку никто, кроме меня, не мог осилить - элементарно ногами "выбрать". Так я и выплыл.

- Что бы вы ни говорили, а судьба к вам благосклонна: по служебной лестнице Цискаридзе не поднимался, а прыгал через ступеньки...

- Точнее, я перескочил сразу все ступеньки. Три года отработал в кордебалете на самой низкой ставке. Всех повышали - меня нет. И это при том, что я уже вел 14 спектаклей. Тогда я пошел к руководствуЙ Когда освободилась ставка, меня с самой низшей ступеньки перевели на самую высшую: не имея никаких званий, я работал наравне с народными артистами. Да, судьба была ко мне благосклонна, но я знаю гораздо более удачливых людей. Света Лунькина, например, - одареннейший человек. Васильев взял ее в Большой в 18 лет и сразу же дал партию Жизели. Он сделал девочке такую рекламу, которая не снилась ни одному артисту. Я тоже танцую с 18, но журналисты не кричали, что я лучший исполнитель на земном шаре! Хотя это и страшная психологическая нагрузка, когда в столь юном возрасте так нещадно льстят. После такого у многих съезжает крыша. Но когда случается малейшая неудача, никто не делает скидок на молодость и неопытность. Прошло время, и Света тоже научилась справляться с усталостью, с техникой, с эмоциями... Слава богу, теперь это одна из лучших балерин страны.

- И много ли таких "золотых ног" в России?

- У нас есть четыре балерины, о которых можно и нужно говорить серьезно. В Мариинском театре это Дарья Павленко и Светлана Захарова. В Большом - Светлана Лунькина и Мария Александрова. Это личности, которые определят балетное будущее России на ближайшие 20 лет. Но сегодня - понятно почему - говорят о других танцовщицахЙ

- Это вы на всесилие рекламы намекаете?

- Владимир Познер правильно сказал: если показывать каждый день по телевидению лошадиный зад, то и он станет популярным.

- Почему же тогда Большой не "пиарит" своих звезд, разве их популярность театру невыгодна?

- Мне кажется, что все настолько нахлебались от великих артистов поколения Майи Михайловны и Владимира Викторовича, возразить которым никто не смел, что теперь руководство театра решило систему звезд не культивировать. Так удобнее справляться с артистами.

- Получается, артист сам должен позаботиться о своей славе, что и делает, к примеру, Волочкова.

- Мне не хотелось бы затрагивать эту тему. Тем более в прессе так много говорилось о чудо-раскрутке Баскова и Волочковой. Настя, бесспорно, ярчайший персонаж, во многом благодаря своей экстраординарной внешности. Что бы она ни делала, всегда будет привлекать к себе взоры. А самореклама уставом театра не возбраняется. Другое дело, когда во всеуслышание заявляется об отсутствии спонсоров. Сколько стоит одна рекламная растяжка или щит на улице? Достаточно набрать номер телефона, указанный под бодрой надписью "Здесь может висеть ваша реклама" и умножить полученную цифирь на количество "висячих" мест в Москве. Плюс клипы, аренда роскошного офиса в Пассаже... Если человек живет на зарплату премьера или примы, такое невозможно.

- Но ведь Волочкова не тратит на свою раскрутку деньги из бюджета Большого, да и звезды театра, судя по рекламе на улицах Москвы, не прочь поучаствовать в ее выступлениях.

- По нашему уставу мы имеем право рекламировать себя, как хотим, только без "шапки" Большого и без упоминания "звезды Большого театра", даже если они участвуют в чьем-то концерте или спектакле. Я возмутился, когда увидел перед Кутафьей башней огромную растяжку концерта Насти в Кремле. Пришел к директору Большого, Анатолию Геннадьевичу Иксанову, и сказал: "Раньше я считал, что работаю в главном театре страны. Оказалось - на подтанцовках у Волочковой!" Мне ответили, что руководство уже высказалось по этому поводу, но рекламу-то никто не снял: положенные две недели она свое отвиселаЙ Представляете, какое количество людей видело этот позор! Меня удивило, что за нарушение этических и прочих норм не последовало никаких санкций.

- То есть вы хотите сказать, что некоторые лица занимают в Большом особое положение?

- Мы все в одинаковом положении. Правда, есть солисты высшего ранга, такие, как народные артисты России, и нас всего пятеро... Настя, насколько я знаю, пока заслуженная артистка.

- Есть какие-либо привилегии у народных артистов России?

- Никаких. Я могу посмотреть из директорской ложи спектакль, и то не как народный артист, а как лауреат госпремии. Имею право на определенное количество билетов и пропусков. Зарплата и то у всех одинаковая - $100, но мы, народные артисты, получаем еще за спектакль. За то, что натанцевали за месяц.

- И много "натанцевал" в прошлом сезоне премьер Николай Цискаридзе?

- Как мне сказал Анатолий Геннадьевич: "Из всех солистов оперы и балета вы, Николай, выходили больше всех!" - а у меня было то ли 25, то ли 26 спектаклей. В театре длинные очереди, чтобы выйти на сцену, и я тоже в них стою на общих основаниях: в январе у меня было два "Щелкунчика". А некоторые солистки Большого рады и одному спектаклю в месяц, потому что сегодня народную артистку могут снять с роли только потому, что эту роль захотела танцевать заслуженная. При Григоровиче это было невозможно.

- Солист театра может выбрать себе партнершу?

- Конечно. Когда я был начинающим артистом, от меня все отказывались: молодой, неопытный, субтильный. Сейчас я наблюдаю ту же картину: балерины сторонятся молодых солистов. И это понятно. Они ведь жизнью рискуют: неудачное падение - и потеря профессии. Так вот, когда меня футболили, я дал себе обещание: если дорасту до возможности выбирать, никому не откажу - кто бы ни обратился.

- Если не секрет, почему все ведущие артисты театра, и вы в том числе, отказались танцевать с Волочковой?

- Причины разные. Что касается меня, то я долго был единственным партнером Насти, но тогда она была достаточно хрупкой. Однако даже когда мы только начали выступать вместе, в 1998-м, фактурно я выглядел меньше, хотя ростом вроде не обижен: 1 м 83 см. По своим пропорциям Настя - крупная девушка. Но теперь у нее есть свой партнер, специально для нее приглашенный.

- Можно ли прожить в Большом театре без интриг?

- Недавно перечитал гениальную вещь - "Театральный роман" Булгакова. Интриги, амбиции, подхалимство. Вроде бы тридцатые годы, но ни-че-го не изменилось с тех пор. И никогда не изменится. А может, этим театр и жив. Я в последнее время дружу в театре только с одним человеком: Николаем Цискаридзе. Это очень удачное знакомство. Поэтому я не ведаю таких проблем. Занимаюсь только своим делом: работаю артистом балета.

- Говорят, в Большом кипят интриги вокруг каждого назначения на роль, а вы не раз отказывались от ведущих партий - почему?

- Много лет меня уговаривали станцевать "Дон Кихота". Я отказался, мотивируя тем, что это не будет лучше, чем у других. В таком случае зачем? Отказался от "Русского Гамлета" Эйфмана. Лоуренс Оливье как-то мудро заметил: "Если хочешь хорошо сыграть, ты должен полюбить свой персонаж и оправдать его во всем". На сцене - как в жизни: постоянно ищешь себе оправдание. Если мне не близок образ императора Павла I (он такой затюканный!), я не смогу его оправдать, а значит, хорошо сыграть. В отличие от Павла мне невозможно сказать: "Место!" - я ка-а-ак развернусь! Меня сложно подавить - буду сопротивляться до последнего.

- Вам приходилось работать в "Гранд-опера". Существует ли разница в положении звезды этого театра и народного артиста Большого?

- Конечно. Перед этуаль все преклоняются. Статус "этуаль" дается пожизненно, и только артистам "Гранд-опера": у нас народный артист может быть в любом коллективе. Получить это звание во Франции очень сложно: в каждом поколении их может быть не больше 14 - 7 мужчин и 7 женщин. Новая этуаль приходит только на вакантное место. К нам со Светой Захаровой, тоже приглашенной на "Баядерку", относились, как к французским этуаль: мы имели право выбирать репетиции, нашим мнением интересовались буквально по каждому поводу. Даже порядок прогонов предоставили на наше усмотрение. В Большом это никому бы не пришло в голову. Меня поразила еще одна вещь. Во время самого первого прогона я сказал ведущему педагогу: "Я так волнуюсь. Если что-то не получится, не ругайте меня!" На что мне ответили: "Я слишком хорошо воспитан, чтобы ругать звезду при кордебалете". А в российских театрах это норма. Здесь я обыкновенный госслужащий: с утра - в метро, за хлебом - в очередь. Зато падать с высоты не приходится: вон во дворе моего дома хореографическое училище. Когда выгонят из Большого, пойду преподавать. Тылы я себе обеспечил: закончил в 96-м институт, получил диплом "Артист балета. Педагог-репетитор".

- А в какой-нибудь другой области не хотите себя попробовать?

- Мне очень понравилось в программе "Взгляд". Телевидение - совсем иной, огромный мир, который захватил меня, как балет. Появились даже шальные мысли: если получится, сменить профессию. Но тут случилось непредвиденное: меня сбила машина. Естественно, попал не на съемки, а в больницу с сотрясением мозга. Передачу сначала перенесли, потом отложили. Это был 2000 год. И предупреждение свыше: товарищ, занимайтесь своим делом! Я его услышал и снова погрузился в тесный мир балета. В пот, кровь и слезы. Балет - это наркотик, без которого мне, видимо, пока не жить...

Татьяна Ермолаева

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера