Архив   Авторы  

Розенталево сечение
Искусство

Более шумной премьеры, чем "Дети Розенталя", Москва давно не знала

Народные страдальцы добились обратного результата: ошеломленные государственным напором, притихли театральные бабушки, они же бешеные бабки и стойкие вдовы утерянной Большим театром духовности. Те самые, что и "Фальстафа" Стрелера обзывали опереттой. А тут вместо осененного думскими небесами крестового похода тихо пошептались на генеральной репетиции и разошлись. Не осталось у плебса прыти.

Зато светская Москва по всем законам пиара реагирует на спектакль под завязку набитым залом. "Дети Розенталя" - модная тема, и самое тонкое в разговорах замечание - что "ничего такого" в опере нет. Очень жаль, что во всей этой суете выплескивается ребенок. Потому что "такое" в опере, к счастью, есть. Иначе не стоило сыр-бор разводить.

Казалось, что если за постановку берутся три канонизированных автора - Някрошюс, Сорокин, Десятников, каждый с собственным нимбом и амбициями, то, как в любимой у нас басне про лебедя и компанию, результат будет плачевный. Еще казалось, что удаль отягощенного официальным статусом музрука и дирижера постановки Александра Ведерникова если не подавит, то обесцветит частные проявления "каноников". Не подавил, не обесцветил, перетягивания каната в опере не видно. Даже странно, как такие объективные в общем-то обстоятельства существенно не сказались на ее качестве.

Хотя поначалу казалось, что безраздельно властвовать будет Эймунтас Някрошюс. Настоящая увертюра "Детей" была абсолютно някрошюсовской: без музыки, с его характерной пластической суетой, подготовившей сказочный, как на детской елке, шепот: "Вы узнаете подлинную историю Алекса Розенталя. Великий биолог родился в Берлине в 1910 году, в 26 лет сделал открытие: любое живое существо можно дублировать в лаборатории. Но нацисты осудили смелый эксперимент, и ученый эмигрировал в Советский Союз, где в 1940-м получил первый дубль человека. Партия одобрила идеи дублирования стахановцев, но Алекс Розенталь мечтал о другом". Если кто еще не знает, то меломан Розенталь решил дублировать Вагнера, Верди, Мусоргского, Чайковского и, чуть позже, Моцарта. Эксперимент начался грозно: неорганизованную массу миманса смел хор в партикулярных костюмах с пришитой на пиджаки "третьей рукой". Помощники биолога вытряхивали из ванн-инфузорий актеров миманса и заталкивали в одну, новую общую форму. Уже наплодивший четырех старших сыновей, Розенталь размечтался о маленьком Моцарте: "Сердце его сгнило давно, божественный мозг распался". Трехрукий хор тем временем тянет поперек сцены канаты-провода, с двух сторон смыкая их электрическим разрядом на маленьком человечке. Человечек агонизирует, и по духу это вдруг начинает напоминать жуткие эксперименты нацистских врачей.

Фирменная мрачность Някрошюса довлеет и дальше: у детей-клонов есть коляски - на вид цинковые и обитые черным бархатом, как гробы. Но когда становится совсем тяжко, Някрошюс выпускает триумфатора-Розенталя, который выезжает под хор "Слава в веках" на белом скакуне из палок и простыни. Чтоб никто не сомневался в серьезности идеи, миманс пичкает коня яблоками и лопаткой стряхивает их в первозданном виде из-под веревочного хвоста.

После первого - легкого - шока внимание забирает Десятников. Точнее даже - прописанные им с помощью арий физиономии героев. Покорила блистательная Евгения Сегенюк, которой - даме! - авторы поручили петь Вагнера. Два соратника Розенталя, кочующие по сцене одинаковыми черными ангелами, поют, как Сирин и Алконост, резким тенором и синодальным басом. Аргумент в неявный спор о первенстве в опере партитуры косвенно добавляет сам Розенталь, поющий про "музыку, пламень небесный, наука пред ней - ничто".

Тут действие пускается во все тяжкие. Выныривают три советские буфетчицы с крахмальными наколками в шиньонах. Няня - Ирина Удалова пасует перед "сопелкой Верди и Мусоргским-плаксой", галчатами сметающими со стола еду. Сцена - шедевр: няня баюкает нервного Петрушу (Чайковского, очень убедительный Максим Пастер). Рыхлый и сентиментальный, он тыкается носом в ее безразмерные бедра, и переснятая сколком из "Евгения Онегина" нежная перекличка "Петруша! - Ах, няня!" заливает театр невыносимой лирикой русской оперы по самую люстру. Чтобы как-нибудь ее перебить, Верди над коляской новорожденного Моцарта славит в бельканто bambino bella. И все, что к этому остается добавить, - только встать на табурет навытяжку и спеть тенорком отменно оркестрованную "Эх, хорошо в стране советской жить!". Петруша Чайковский делает это с уморительной непосредственностью.

Но тут посреди общего благолепия умирает Розенталь, и следует лакомый для думцев эпизод с речами отечественных лидеров. Хрущев метод дублирования клеймит, Андропов вопрошает, Горбачев корит ответственно и по-партийному. На Ельцине список иссякает, потому как "хватит, понимаешь, заниматься всякой сталинской ерундой". На похоронах Розенталя (шок для тех, кто ни разу в жизни не видел перфоманс) его гениальные дети задумываются о "нашем месте на этой земле" и вдруг - вдруг! - узнают от таинственного персонажа, что у государства нет денег на их содержание. Сценический люд в этот момент как-то особенно сверкает глазами.

Все второе действие музыкальные гении, изживая собственный инфантилизм, зарабатывают пением на "площади трех вокзалов". Здесь зрителя подстерегает та самая "зловонная" аура, что стала поводом к шумихе. На самом деле вокзальный люд вполне себе эстетский: что беженец, что водители такси с шинами на головах а-ля сомбреро, что вокзальные проститутки в дутых белых штанах, идеально обозначающих продажное "мясо". Долгожданное объяснение проститутки Тани и Моцарта - вполне прогнозируемая сумма пародий на классические любовные дуэты. Таня же, по логике призванная уравновесить братскую мужскую компанию, оказывается то ли недостаточно прописанной, то ли недостаточно голосистой. Школьная отличница на панели, она едва-едва обозначает всемирную отзывчивость образцовой русской суженой. Хор в большом скотском загоне в это время демонстрирует наивные "волны" руками и качает над головами бутафорских чаек - иллюстрирует счастье. Вкусный эпизод - L'amore libera, ария Верди, выкупающего счастливую парочку у сутенера. Поет он ее посреди кавардака в строгом цилиндре и белом шарфе, похожий на изысканных героев Висконти. Есть и другой эпизод, по смыслу предсказуемый, но не менее вкусный. Гениев, по либретто, мстительно травит сутенер, когда они уже было собираются отчалить от трех вокзалов в глушь к старушке маме невесты Моцарта. Так вот, невольно помогает отравителю Мусоргский. Он предлагает всей компании перед дорогой выпить на посошок - видимо, как и его оригинал, имеет слабость по этой части.

И еще важный момент. Отравитель-официант, за полчаса до счастья разливающий гениям отраву в водку, - он же вождь и учитель Сталин, в далеком детстве композиторов даривший им подарки на Кремлевской елке. Ну не удержались авторы. Не залепили себе глаза и совесть собственным эстетством. Лишний раз напомнили, откуда что растет, и вытравили из себя и из зрителя советское детство. Это могло выглядеть назидательным и скучным, когда б они в то же время не вытравливали из себя собственное мальчишество. Во всяком случае, для либреттиста и композитора шкала развития выглядит очевидно: от детского очарования Большим, самым Большим театром, где есть перья лебедей и голос Бориса Годунова. Став взрослым, ты напишешь роман, в котором зальешь этот самый храм искусства дерьмом по самую люстру. А на пороге настоящей зрелости будешь двигать желваками на репетициях и втайне обмирать от мысли, что теперь-то уж точно останешься в истории.

Еще об авторах. Някрошюс по ощущению чуть перевешивает остальных уже потому, что сценографию и костюмы готовил его верный отряд из сына Мариуса (сценография) и жены Надежды Гультяевой (художник по костюмам). Ему, очевидно, не очень комфортно в чужом монастыре, и потому, стараясь одолеть неподъемную оперную статику, он заставлял все и всех постоянно двигаться. Доходит до абсурда: когда массовка все-таки вынуждена замереть, два статиста, стоя на месте, теребят транспарант. При том эпичность его стиля входит в особые отношения с жанровой архаикой оперы. В результате возникают какие-то важные вещи. Например, Някрошюс виртуозно вкрапляет краткие эпизоды, которые впечатываются в память по принципу 25-го кадра, - так вылупляются из клеток детки-гении и бежит по сцене суфлерская будка.

На своем отношении к сюжету настоял и Десятников. Казалось, что музыкальная стилистика будет более или менее равномерно распределена между пятью клонированными гениями. Но космополитичная по идее опера получилась парадоксально русской, и в сопоставлении с массовыми сценами в духе современных трактовок Вагнера побеждают сочные народные сцены в духе Мусоргского. Несправедливо сбрасывать со счетов и Сорокина, который оголтелую, в общем-то, сюжетную идею препарировал с дотошной ориентацией на жанр оперного либретто. Он вообще гораздо внимательнее к мелочам, точнее и разумнее, чем принято думать в стане его умеренных читателей и чем пытались внушить массовому потребителю противники нового репертуара Большого. Но история выглядит оперной прежде всего благодаря Леониду Десятникову, который иронизировал и ерничал, но не заигрался. Дешевого надувательства на броской идее не было, авторы уравновесили ее хорошим вкусом, правильными пропорциями. Переведя свой опус из стана борцов с Великой Оперной Традицией в компанию просто опер.

А если и надо было искать в ней повод к депутатскому обсуждению, то лучше было поговорить об обнищании народных масс у вокзалов. Благо режиссер выставил к ним оратая, посыпающего люд и землю то ли плодородной пшеницей, то ли московским химикатом против льда. Тут бы и поспрашивали, что имелось в виду.

Лейла Гучмазова

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера