Архив   Авторы  

Штатный смотритель
Культура

"К сожалению, нам придется уволить довольно большое количество людей. В принципе мы могли бы сохранить всех, но тогда уровень зарплат работников соответствовал бы ныне действующей тарифной сетке. И народный артист получал бы две тысячи восемьсот рублей жалованья", - рассказал "Итогам" гендиректор Большого театра Анатолий Иксанов

- Массовое увольнение сотрудников главного театра страны не может пройти незамеченным. Вы готовы к судам?

- Конечно, готов. Уже сейчас по нашим коридорам курсируют какие-то коллективные заявления. Их в основном подписывают те, кто чувствует себя неуверенно, кто не был переаттестован.

- Значит, станцуют не все?

- Вы знаете, пока конкретно говорить еще трудно. На сегодняшний день завершился первый этап этой сложной и малоприятной работы: прошла аттестация творческих работников театра по всем нашим творческим коллективам. Это не только балет, но и опера, а также хор, оркестр, миманс. В балете комиссия не переаттестовала четверых.

- И одна из них - Анастасия Волочкова, извечная ваша головная боль. Зачем вы опять с ней связались? Ну числилась бы в штате, получала скромное жалованье. А тут вновь разгорается скандал, уже посыпались обвинения и сомнительные намеки.

- Без комментариев.

- Кто еще из сотрудников Большого лишится работы? Ведь наверняка их будет больше, чем четверо.

- К сожалению, нам придется уволить довольно большое количество людей.

- Чем вызвана необходимость такого сокращения?

- Просто у театра уменьшается объем работы. Первого июля закрывается наша основная сцена. И в первую очередь мы вынуждены сократить тех, кто ее обслуживал. На период реконструкции резко сократятся доходы театра, ведь продажа билетов на основную сцену приносила нам порядка семи миллионов долларов в год. В принципе мы могли бы сохранить всех, но тогда уровень зарплат работников соответствовал бы ныне действующей тарифной сетке. И народный артист получал бы две тысячи восемьсот рублей жалованья.

- Говорят, в Большом - самый большой в мире штат?

- И это правда. Исторически сложилось, что штат разрастался как снежный ком. Наше трудовое законодательство устроено так, что все сотрудники, включая пенсионеров, работают по фактически пожизненным контрактам. Теоретически начиная уже с 2002 года театр может заключать с артистами срочные трудовые договоры, другими словами - обычные контракты. Но на практике этого не происходит: в Трудовом кодексе записано, что перечень творческих профессий, с представителями которых можно заключать договоры, должен быть утвержден правительством. А этого до сих пор не произошло. И мы по-прежнему не можем формировать труппу так, как это необходимо театру. Для того чтобы штат театра стал оптимальным, пришлось бы проводить просто колоссальные сокращения. Но у нас существуют совершенно конкретные ограничения. Мы не можем уволить матерей-одиночек, тех, кому остался год до пенсии, и так далее...

- Наверняка эта проблема не является чисто российской. Вы стажировались на Западе, написали две книжки о поиске денег для учреждений культуры. Может, стоит перенять что-то из иностранного опыта?

- Диапазон западных механизмов очень широк: от жесткой контрактной системы до пожизненных синекур. В Датском королевском балете числится 60-летняя тетенька, балерина, и она может уйти из труппы только по собственному желанию. Все зависит от традиции каждой конкретной страны. Скажем, в Парижской опере принята контрактная система, но жалованье положено артисту вне зависимости от того, как часто он выходит на сцену. Тогда как в Большом театре две составляющие заработной платы. Первая - базовый оклад, а вторая - переменная, зависящая от количества сыгранных ролей и от их сложности. Поэтому механизмы разные, и слепо копировать какой-нибудь западный образец ни к чему.

- А если говорить не о формировании труппы, а о театральном деле в целом, что бы вы скопировали?

- Наша национальная традиция, репертуарный театр, неизбежно влечет за собой огромную труппу. Ежевечерняя смена названий требует усилий множества технических работников - монтировщиков, осветителей и так далее. На Западе в большей степени распространена система стаджоне, при которой как поставят одни декорации, так и играют в них один-единственный спектакль некоторое время. Естественно, при такой организации театрального дела и постановочная часть малочисленна, и трудовые отношения несколько иные. Например, в американских театрах технический штат вообще, как правило, не предусмотрен. Специалисты нанимаются со стороны на каждый конкретный спектакль. Честно говоря, не хотелось бы, чтобы будущее российского театра развивалось в этом направлении. Репертуарный театр сложнее и дороже, но сохранить его необходимо. Как национальную культурную особенность России.

- Сегодня по миру еще разъезжают "несанкционированные" труппы Большого театра?

- Случается. Но ситуация кардинально изменилась. Когда-то, назовем те времена смутными, артисты собирались в бригады и уезжали на заработки, зная, что незаконное использование ими брэнда Большого ни к каким последствиям не приведет. Сегодня мы действуем очень жестко. Подключаем посольства, партнеров, обращаемся в суд. С другой стороны, мы разрешаем штатным артистам выступать в гастрольных труппах других театров. Они пишут заявление, снимаются на период отсутствия с заработной платы, но точно знают, что в чужой труппе могут фигурировать только как guest star. Но никак не могут писать на афишах "гастроли Большого театра". Кстати, сами мы в ближайшее время собираемся очень много ездить. Готовясь с закрытию основной сцены, Большой, например, заключил эксклюзивный пятилетний контракт с крупнейшей американской компанией ICM: она представляет театр на североамериканском континенте, в том числе в США, Канаде и Мексике. Похожий договор подписан с английской компанией, по которому театр ежегодно выступает в "Ковент-Гардене" или на провинциальных британских сценах. Есть у нас постоянные партнеры и в Японии, куда театр выезжает раз в два года.

- Лондонский провал "Ромео и Джульетты" повлиял на формирование гастрольного репертуара?

- Скажу вам, что "Ромео и Джульетту" публика приняла с восторгом. После спектакля у служебного входа собирались такие толпы, что машинам было не проехать. Другое дело - английская критика. Она почему-то уверена, что Большой театр - это исключительно классический репертуар. С чем я никогда не соглашусь. Тем более что, например, в Париже "Светлый ручей" прошел с феноменальным успехом. Но действительно, в представлении западной публики Большой театр - это в первую очередь классика. Грубо говоря, в балете "заказывают" классику, в опере - русскую оперу. И это нормально. Мы, например, если ставим Верди, обязательно приглашаем итальянских педагогов: никто лучше итальянцев его оперы не исполнит. А когда в Парижской опере решили выпустить "Бориса Годунова", французы пригласили на постановку нашего дирижера Александра Ведерникова. В этом спектакле на сцену выходят сразу девять русских артистов.

- А на что вы в первую очередь ориентируетесь при формировании репертуара - на кассу?

- И на кассу, и на уровень постановки, и на мнение критиков. Скажем, такая опера, как "Похождения повесы" Игоря Стравинского, на мой взгляд, очень хороший спектакль. Хотя публика совершенно не проявляет к нему интереса. Стравинский - все-таки не Чайковский и не Верди. Тем не менее в репертуаре Большого театра этот спектакль должен быть.

- Какой-нибудь современный композитор в настоящий момент творит по заказу Большого?

- Пока нет. Хотя после премьеры "Детей Розенталя" на музыку Леонида Десятникова на театр просто посыпались предложения от композиторов. Четыре проекта мы уже рассматриваем, но конкретно ничего еще не подписано. Так что имен называть не буду.

- Вы сожалеете о скандале вокруг "Детей Розенталя"?

- Почему же? Наоборот. Хотя мне не совсем понятно, почему спектакль вызвал такую реакцию. Впрочем, мы объявили об этом проекте как раз тогда, когда "Идущие вместе" проводили свои акции у Министерства культуры. Два года назад. Журналисты меня тогда спросили: а вы не боитесь? Я ответил: сразу можно гарантировать, что все билеты будут проданы. Что и произошло.

- Но выходит, что у Большого театра что ни день - то повод для пиара. И это, извините, в храме искусств...

- То, что происходит вокруг замечательной оперы Десятникова, пятнает репутацию депутатов Думы, которые бездумно голосуют, уж простите за невольный каламбур. На самом деле в такой реакции на "Детей Розенталя" я вижу нашу победу. На моем веку не было другого случая, когда так много говорили и так неистово спорили об опере, жанре, казалось бы, затухающем. Я убежден, что люди, кричащие, что Большой театр - наше все, ноги прочь с его сцены и руки - от занавеса, на самом деле в театр не ходят. То, что Большой должен быть разным и успешным, для меня совершенная аксиома. Более того, появление в 2002 году Новой сцены дало нам возможность экспериментировать и максимально расширить репертуар. Понятно ведь, что я никогда бы не предложил делать "Детей Розенталя" на основной сцене. Если говорить, что Большой театр - наше все, то каждый должен иметь возможность найти в нем что-то для себя.

- А вот министр культуры Александр Соколов считает, что "Дети Розенталя" - проект, ориентированный в первую очередь на Запад.

- Я не могу отвечать за слова министра культуры.

- Еще в феврале вы не понимали, чем занимается Министерство культуры. А сегодня?

- Не знаю, как в других сферах, но в области культуры разделение на министерство и агентства кажется мне нерациональным. В министерстве могут работать замечательные, просто шоколадные люди, но если у меня нет потребности к ним прийти, то зачем они?

- Идеологию вырабатывать.

- Да сегодня в культуре накопилось столько проблем, в законодательстве зияет столько пробелов, просто за что ни возьмись! Еще в июне я написал письмо, в котором перечислил первоочередные задачи Министерства культуры. По пунктам. На основании чего мы приравнены к коммерческим структурам и обязаны платить сумасшедшие деньги? Брать какой-нибудь спектакль в аренду согласно законодательству мы можем только на год. Через год театр вынужден перевозить все декорации через границу, и тут же возвращать их обратно. Естественно, опять заплатив. В пределах страны - свои сложности. Я убежден, что Большой театр - достояние всей России. Но ситуация такова, что в гастролях по стране у нас огромное количество ограничений. Например, из бюджетных средств театр имеет право оплатить дорогу только в одну сторону. Как будто нам обратно не ехать. Суточные по стране - 100 рублей. И это для балетных артистов, которые пашут с утра до ночи. Продолжать можно бесконечно. Для того чтобы оживить гастрольную деятельность, необходимо разрубить все эти узлы.

- Вы принимаете участие в обсуждении театральной реформы?

- Не принимаю.

- Но вашим мнением интересовались?

- Интересовались, но не официальные лица, а журналисты. Большой театр выживет в любой ситуации. Поэтому, честно говоря, проблемы театральной реформы для меня не очень остры. Говорят, например, о необходимости создания попечительских советов. А в Большом театре такой совет существует уже три года.

- И сколько он приносит?

- Примерно три миллиона долларов в год. Это серьезная поддержка. Я читал где-то: мол, что такое все эти попечители, они приносят лишь пять процентов от бюджета Большого театра, а разговоров... Но извините: три миллиона долларов - это что, не сумма? Они что - на дороге валяются? Тем более что главным образом эти деньги идут на новые постановки и на социальную поддержку коллектива. А что касается театральной реформы... Главное, на мой взгляд, не допустить, чтобы взяли и подстригли всех чохом под одну гребенку, без учета театральной специфики, без апробирования. Иначе, начни мы отгребать обратно, потери окажутся слишком велики.

- Большой театр согласится поучаствовать в эксперименте?

- Конечно. Я за эксперимент. Во-первых, это интересно. Во-вторых, во время такой "пробы пера" можно сделать больше, чем обычно. И при этом не получить по рукам.

- Вам это вряд ли грозит. Недаром ведь заслужили репутацию настоящего директора императорского театра.

- Первый раз об этом слышу.

- Ну, президент страны не всегда заходит в театральные кулисы. А в Большой приходил и Цискаридзе с Захаровой видел не только на сцене, но и в репетиционном классе. Демонстрировали потемкинские руины?

- В том состоянии, в котором сегодня находится театр, невозможно построить даже руины. Я не хотел, чтобы президент ужаснулся, я хотел, чтобы он увидел все своими глазами, поверил в наши проблемы и в то, что решать их нужно как можно быстрее.

- Скажите честно, вы верите, что реконструкция завершится к марту 2008 года?

- Да. И я все сделаю, чтобы это случилось. Даже соглашусь не осуществлять всего, что предусмотрено проектом.

- Существует проект, смета ни много ни мало в 15 миллиардов рублей, и тем не менее вы можете от чего-то отказаться? Просто по ходу ремонта?

- Да. Техническое задание дает театр, и мы осуществили его по максимуму. Оттого проект и получился таким дорогим. Но все мы понимаем, что бюджет страны не резиновый. Естественно, государство заинтересовано в том, чтобы раскидать необходимую сумму на несколько лет. А мы ждать не можем, мы должны сохранить труппу. Поэтому придется от чего-то отказываться.

- Уже известно, чем откроется обновленная сцена?

- Есть несколько вариантов. Несомненно, это должно быть событие крупное, можно даже сказать, помпезное. Доверить такую постановку можно только человеку безусловно достойному и известному. А вдруг к марту 2008-го все-таки не успеем? Когда мы войдем в ремонт и сможем оценить стабильность финансирования и методичность всего процесса, тогда и будем решать.

- В свое время вы упразднили должность художественного руководителя театра.

- Принципиальным было изменение организационной структуры театра, его управления. До моего прихода в Большом театре существовало два руководителя, а уже с 2000 года введено единоначалие. Это вынужденная мера: необходимо было решить целый ряд проблем. Открытие Новой сцены, подготовка реконструкции основной сцены... Все требовало объединения усилий в одном направлении. С другой стороны, сегодня у нас два творческих руководителя: Ведерников и Ратманский. И все мы прекрасно уживаемся: хотя интересы у всех разные, конфликтов не возникает.

- Зато за стенами театра циркулируют слухи о том, что громкие скандалы вокруг Большого - не что иное, как возможные попытки снять вас с должности. Когда заканчивается ваш контракт?

- Мой контракт заканчивается 1 сентября. Но не думаю, что сегодня найдется камикадзе, согласный включиться в процесс реконструкции.

- Ой ли, Анатолий Геннадьевич...

- Но что он будет делать с труппой? Одно дело - заниматься исключительно ремонтом, а совсем другое - ни на минуту не прекращать работу театра, сохранить репертуар и труппу, создавать новые спектакли, ездить на гастроли. Но когда мы построим Большой театр, когда заработают обе сцены, когда штат станет оптимальным, а планирование - долгосрочным, тогда я первый скажу: театр должен возглавлять творец.

- Вы готовы поделиться властью?

- Конечно.

- Разве вам сейчас плохо? Все-таки хозяин - барин.

- Хорошо то, что хорошо для театра. Я умеренно амбициозен.

Юнна Чупринина

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера