Архив   Авторы  

Символ веры
Искусство

В БЗК с триумфом исполнили новую оперу Родиона Щедрина "Боярыня Морозова"

Родион Щедрин определил свое детище как "суперконфликт для оперной сцены" - и был абсолютно прав. Оперы и вообще сколько-нибудь масштабного произведения о церковном расколе у нас еще не случалось. Никогда. Ни разу. А ведь событие это буквально выбило страну из колеи. Впрочем, удивительного здесь мало, тема уж больно неудобная. Да, религиозность, но "народная". Да, народность, но "неофициальная". В общем - другая Россия... А потому и досоветский, и советский, и постсоветский культурный официоз относились к раскольничьим скитам и пустозерским старцам с подозрением, которое не могла поколебать никакая смена режимов. О заморенных в острогах и покончивших с собой староверах предпочитали не вспоминать.

И вот первое слово сказано. Ухватить нерв сюжета оказалось нелегко. Родион Щедрин признавался, что "много раз подступался к теме, но все понимал, что иду куда-то не туда". А потом композитора будто осенило, и он написал оперу буквально за одно лето. Все предыдущие годы ему помогал советами ныне покойный профессор Александр Панченко, знаменитый русист. А в основу либретто легли литературные памятники - "Житие протопопа Аввакума, им самим написанное" и "Житие боярыни Морозовой, княгини Урусовой и Марии Даниловой". В итоге получилось опять-таки житие, но музыкальное. И не простое, а мученическое - мартирий. Этакие "Страсти Феодоры" (монашеское имя Морозовой).

Важнее всего, пожалуй, то, что староверы у Щедрина не выглядят фанатиками, какими изображали их художник Суриков и советские историки. Скорее они сродни первым христианам, которых императоры-язычники бросали в львиные канавки. Государь Алексей Михайлович, властный и ухмыляющийся, призывает Морозову отречься от старой веры. Не помогает. Ее запугивают. Потом убивают ее сына. Наконец, сажают в яму и морят голодом. Мученица просит "мало сухариков" или "яблочка" или "огурчика", но страж отвечает: "Не смею". Можно сказать, что в течение примерно полутора часов Морозову медленно убивают.

Хор то взмывает в выси, то обрывается, то падает куда-то в преисподнюю, создавая при этом впечатление мощного оркестрового звучания. Тут, с одной стороны, традиция - русская духовная музыка исключительно вокальная. Но хоровое исполнение подается несколько авангардно, о чем свидетельствуют и необычная партитура, и "сопутствующие" инструменты. Трубач вступает торжественно и скорбно, что твой архангел Гавриил, литавры терзают душу и слух в кульминациях. Иногда голоса перекрываются звуком колоколов. Скажу без преувеличения: происходящее на сцене действительно очень страшно. Потому и овации грохнули не сразу: зритель, что называется, отходил...

Критики, шагающие в ногу со временем, не устают сетовать на порядком опостылевший им гештальт "типичной русской оперы". Это когда хороводят кокошники или, скажем, является страшная и нелепая "дубина народной войны", которую выносили на сцену в "Войне и мире". "Замшелая, устаревшая стилистика" - одним словом, нафталин-с. Критиков вроде бы понять можно. Все-то им подсовывают сплошной эпос, пафос - и никакого тебе эроса с танатосом. Правда, когда ставить "Евгения Онегина" в Большой позвали молодого Чернякова, у которого Ленский неосторожно поиграл с ружьем и пал от случайного выстрела, а Татьяна на пике страстного томления прыгала на столе, обиделись уже в другом лагере. В частности, Галина Вишневская, которая пела в БТ партию Татьяны в начале своей карьеры. А по мне, так это типичный пример ложной альтернативы: либо обшарпанный кокошник, либо тотальный глум. Есть ведь и другие пути. Доказательство тому - щедринский опус.

Либретто честно погружает во времена старинные, теперь почти былинные. При этом, заметьте, никакой "костюмерии" - только траурные платья, да еще церковнославянизмы в либретто. Едва ли не навытяжку стоят за пюпитрами государь, Морозова, сестра ее Урусова и протопоп Аввакум. Правда, Аввакум в исполнении молодого австралийского тенора Эндрю Гудвина непохож на мятежного батюшку, молившего Господа дать ему поучить патриарха Никона хворостиной, прежде чем того повлекут к Страшному суду. Но одна странность бьет в глаза. Патриарх Никон - идеолог церковной реформы и оппонент сторонников древлеправославия - блистательно отсутствует в числе персонажей. За него отдувается государь. Сам Щедрин объясняет это так: "Я решил ограничиться четырьмя голосами солистов, как в Девятой симфонии Бетховена: сопрано, меццо-сопрано, тенор и бас, и хором". Вопросы музыкальной формы, конечно, первостепенны. Но как знать, не сказался ли здесь и тот факт, что современная церковь говорит о канонизации Никона, а с раскольников лишь недавно была снята анафема?

В любом случае говорить об опере будут много и любая заметка сегодня - не более чем предварительные замечания.

Евгений Белжеларский

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера