Архив   Авторы  

Кто остался на трубе
В России

"Я не верю, что в Брюсселе сидят мазохисты, я таких во всяком случае не видел среди партнеров по переговорам - нет там людей, готовых принести в жертву непонятно чему такой проект, как Nord Stream", - говорит глава Минпромэнерго Виктор Христенко

В Москве прошла Международная энергетическая неделя (МЭН), собравшая цвет мировых нефтегазовых и энергетических компаний, а также представителей властей. В центре дискуссии - проблема энергобезопасности. Конкретнее - противоречия между поставщиками и потребителями энергоресурсов, вылившиеся в угрозу Евросоюза ограничить доступ посторонних - прежде всего российских - энергокомпаний на свой рынок. Удастся ли найти компромисс и не окажется ли его цена слишком высокой? На эти вопросы в интервью "Итогам" отвечает министр промышленности и энергетики Виктор Христенко.

- Виктор Борисович, какова основная цель Международной энергетической недели?

- Это мероприятие приобрело особый статус после саммита "восьмерки" в Санкт-Петербурге, где основное внимание было уделено энергобезопасности. И как один из инструментов для ее достижения появился энергетический диалог. Представительность форума - свидетельство того, какое значение уделяют этому мероприятию наши партнеры и руководители корпораций. Например, участие комиссара ЕС по энергетике Андриса Пиебалгса помогает понять, как проблема энергобезопасности видится из Евросоюза - нашего основного партнера (три четверти российского энергетического экспорта отправляется в ЕС. - "Итоги"). В числе прочих мы обсуждали и последние энергетические инициативы ЕС, которые могут существенно поменять облик рынка. И то, что всего через месяц после объявления инициатив мы уже ведем диалог с Брюсселем по этому вопросу, - свидетельство взаимопонимания.

- На ваш взгляд, сколько времени потребуется Евросоюзу, чтобы принять решение? Когда нововведения могут вступить в силу?

- В какой-то степени здесь уместна аналогия с процедурой принятия новой европейской конституции: ЕС готов принять ее новую редакцию, но в "облегченном" виде. Вот он - плод компромисса. Я думаю, что энергетические инициативы также сложны для обсуждения, так как большая часть полномочий в этой сфере относится к национальной компетенции. А у каждой из стран ЕС свои представления об энергетике. Для Германии, например, которая опирается на партнерство с Россией, сложившаяся система привычна и понятна, а у кого-то, напротив, долговременные связи с Москвой отсутствуют и при этом имеется ревность к соседям. Есть страны, где действуют крупные энергетические корпорации, а где-то их нет. И все это предмет для непростой дискуссии. В самом ЕС рассчитывают, что во втором полугодии 2008 года при председательстве Франции решение будет найдено. Но мой опыт показывает, что это оптимистичный график. Для нас же главное - участвовать в самом процессе поиска решения, нам важно знать, каковы будут последствия. Правда, пока дискуссия показывает, что вопросов больше, чем ответов.

- Будет ли новый порядок иметь обратную силу? Иными словами, не окажутся ли пересмотрены наши энергетические проекты с Европой?

- Один из важных элементов энергетического пакета ЕС - разделение активов. Причем речь идет не о бизнесах (внутри одной компании отделить добычу от транспорта), а о праве собственности: активами по добыче и по транзиту должны владеть независимые компании. С точки зрения права это является изменением отношений к имеющимся обязательствам. Возникает еще один вопрос, на который пока нет ответа: если существовал межправительственный договор (должным образом ратифицированный), то, согласно Венской конвенции, он по статусу выше, чем национальное или общеевропейское право. Другой вопрос: как быть, если владельцем компании, которую предполагается разделить, является государство? Не важно какое - Франция или Россия. Ведь партнером по сделке может выступать не "Газпром", а, скажем, "Еврогаз", чей контрольный пакет мог бы также быть государственным. Как поступать в этой ситуации? Это не российская специфика. Те же проблемы у Франции, Италии, Катара... Согласно новым инициативам, государства, желающие работать в сетевом бизнесе ЕС, должны не только разделить свои компании, но еще и приватизировать их! Что в этом случае будет делать Норвегия? Среди членов ЕС трудно найти таких, в чьих энергоактивах не было бы госучастия.

- Вы задали эти вопросы Пиебалгсу?

- Да. Он взял их на карандаш. Нам важно получить любые ответы, а не только хорошие, нас устраивающие. Ведь любой ответ - это определенность, и наоборот, отсутствие ответа - это колоссальный риск, которого следует избежать. Для этого мы вместе с Брюсселем и задаемся этими вопросами, и ищем на них ответы спокойно, без истерики, несмотря на то, что некоторые комментаторы в наших действиях постоянно пытаются увидеть откопанный топор войны.

- Что же в отсутствие ответов делать российским компаниям - замораживать совместные проекты с ЕС?

- Наоборот, активно их продвигать. Чем успешнее они будут идти, тем легче нам будет дискутировать с Брюсселем. Ничего замораживать не надо! Будем двигаться в рамках существующих норм, задавая при этом вопрос ЕС: что будет дальше? На МЭН-2007 Пиебалгс сам назвал все важнейшие проекты: Nord Stream, Бургас - Александропулос, Балтийская трубопроводная система, "Южный поток". Реализация этих проектов позволяет решить важнейшую для ЕС задачу - диверсифицировать маршруты поставок энергосырья, а для России - это диверсификация направлений сбыта. Здесь наши интересы совпадают. Так что новые нормы будут проверяться Еврокомиссией на этих самых проектах.

- Не слишком ли дорогой "полигон": один только Nord Stream стоит десятки миллиардов долларов. А если через пару лет в разгар строительства Брюссель потребует разделить компанию-оператора?

- Этому проекту аналогов нет, и это понимают в Брюсселе. Он активно реализуется: прошел первый тендер на поставку труб на два миллиарда евро - его выиграли "Европайп" (75 процентов) и наши заводы (25 процентов). То есть Nord Stream уже имеет обязательства перед поставщиками. Я не верю в то, что в Брюсселе сидят мазохисты, я таких во всяком случае не видел среди партнеров по переговорам - нет там людей, готовых принести в жертву непонятно чему такой проект, как Nord Stream. Да и аргументировать такое решение непросто - нет экономических оснований, а идеология в Европе в такой ситуации не в чести.

- То есть проект будет осуществляться, несмотря ни на что. Стало быть, есть решение по его маршруту. И каково оно, учитывая, что Эстония отказалась дать добро даже на исследование дна?

- Эстонцы отказались обсуждать прохождение трассы через свою экономическую зону, что, на мой взгляд, является нарушением Конвенции по морскому праву. Я не юрист, но, кажется, ни одна страна не имеет права отказаться от рассмотрения вопроса. Ведь есть же свобода транзита при определенных условиях. Не стоит политизировать Nord Stream, следует обсуждать экологические и иные риски и условия их покрытия. Будет ли меняться маршрут из-за решения Эстонии? Такой вариант прорабатывается. Кстати, что касается экологии: по просьбе Еврокомиссии Nord Stream готовит специальный доклад, который должен быть представлен в конце года. Это именно просьба, не требование: у Евросоюза нет экономической зоны в Балтике - она поделена между странами. Если есть желание, любую проблему можно решить, даже самую сложную. Пример: "Голубой поток" проложили на 2300 метрах глубины в Черном море, где агрессивная среда - почти чистый сероводород, а "Северный поток" пройдет всего на 210 метрах глубины, в гораздо менее агрессивной среде. Говорят, что в Балтике полно неразорвавшихся снарядов. Что, так много? А как же тогда судоходство разрешено? Это технические вопросы, пусть сложные, но нельзя возводить их в ранг нерешаемых. Они могут привести к удорожанию проекта, но решить-то их можно. В свое время нам представили список угроз по строительству нефтеналивного терминала в Приморске - толстенный том - так мы со многим согласились и сделали лучший порт на Балтике.

- В связи с меняющимися внешними условиями идет ли корректировка российской Энергетической стратегии?

- Стратегия по определению - документ устойчивый и долгосрочный. Действующая Энергостратегия за четыре года не имела ни одного отклонения в том, что касается ключевых принципов и направлений развития российского ТЭК. Существующие отклонения по цифрам касаются прежде всего не самой энергетики, а макроэкономики. Во-первых, были заложены иные темпы роста экономики - ниже реальных. Во-вторых, неправильно был оценен курс рубля: мы предполагали плавную девальвацию рубля - в прошлом году по прогнозам, заложенным при разработке Энергостратегии, доллар должен был стоить 36-37 рублей. А в реальности мы имеем 25 рублей за доллар. И наконец, цена на нефть: прогнозировали планку 32 доллара за баррель, а сегодня преодолена отметка в 90 долларов. То же самое по газу: вместо 110 мы имеем 250 долларов за тысячу кубометров. По добыче: по плану на определенный уровень ("полку") в 500 миллионов тонн нефти мы должны были выйти к 2010 году, а вышли уже сейчас. Все потому, что в 2003-2004 годах мы получили резкий (12 процентов) рост добычи. В остальном же, повторю, все принципы и направления развития российской энергетики остаются неизменными. Как это и предполагается действующей Энергостратегией, раз в 5 лет необходимо проводить ее корректировку: в настоящее время мы разрабатываем новый, уточненный вариант Энергостратегии с ее пролонгацией до 2030 года.

- В планах нет увеличения доли госсектора в нефтяной отрасли?

- Не вижу причин. Если вспомнить ситуацию с "Роснефтью", то государство, наращивая свои активы в этой компании, объявило, что делает это затем, чтобы вывести компанию на рынок. Что и было сделано.

- Однако государственные структуры имеют приоритет перед частными - их риски и долги покрывает государство.

- Некорректный термин. "Роснефть" - публичная компания, которая работает на рынке и деньги берет не из федерального бюджета, а у коммерческих банков, в том числе зарубежных. И нет у "Роснефти" желания лишиться такого финансирования. Иное дело, что появились проблемы у западного рынка в связи с ипотечным кризисом в США. Но это - другая история.

- Некоторые эксперты считают, что прирост нефтедобычи идет как раз за счет частных компаний.

- Форма собственности не имеет значения. Важны эффективность компании и то, где она ведет разработку. Так, например, сбылся прогноз, что нефтедобыча в Западной Сибири будет падать, в центральных регионах (Поволжье) - останется прежней, а прирост дадут Восточная Сибирь, Дальний Восток и Тимано-Печорский район. Что же касается формы собственности, то, по нашим данным, прирост демонстрирует как раз та же "Роснефть", тогда как "Сургутнефтегаз" и ТНК-ВР - снижают добычу. Думаю, что после реорганизационных процедур и "Газпромнефть" сменит негативный тренд ее предшественницы "Сибнефти" на позитивный. Никому и в голову не придет заподозрить, например, норвежцев в неэффективности по той лишь причине, что их компании - государственные. Другое дело - процесс укрупнения компаний, который отвечает уровню развития не только России, но и всей мировой экономики.

- То есть и здесь государство может сыграть благую роль?

- В энергетическом секторе работают транснациональные компании. Не только государственные, но и частные, например "ЛУКОЙЛ". И вот ему, "Газпрому", "Роснефти" и другим предстоит наращивать "мышцы", выходя и за пределы России, расширяя сферы влияния.

- Это к чему же вы призываете? Госсекретарь США Кондолиза Райс посоветовала России не превращать свою энергетическую политику в инструмент политического шантажа.

- Если бы я был сторонним наблюдателем, то мог бы относиться к таким заявлениям спокойно. С точки зрения истории, все понятно: в мире, где все поделено, появляется некто, кто претендует на свой кусок пирога и намерен его съесть. Конечно, в ответ услышишь: "Вас тут не стояло!" Кстати, критику в адрес России можно с легкостью переадресовать Западу. Что такое Ирак? Можно говорить о победе демократии, а можно и о нефти. И это тоже будет правда. Так что политическая риторика, попытки защитить интересы своих инвесторов - нормальная реакция политиков и дипломатов, призванная отвлечь внимание от темы.

- Складывается впечатление, что нефтекомпании все меньше выступают как самостоятельная сила - их проблемы все чаще решаются на политическом уровне.

- Ни одна крупная сделка в мире не остается без внимания высшего руководства государства. Все заинтересованы в продвижении своих компаний. Но многое зависит и от состояния двусторонних отношений: с кем-то требуется подписание международного договора, а где-то достаточно устной договоренности. Впрочем, самый универсальный рецепт снижения рисков - совместные проекты. Это относится ко всем отраслям промышленности.

- СП вряд ли поможет, когда речь идет о глобальном противостоянии продавцов и покупателей энергоресурсов

- Нельзя делить все на два лагеря, на черное и белое. Но так часто и получается: поставщиков не видят в упор, ратуют за то, чтобы было хорошо только потребителю. Но тогда на потребителя и сгружаются все риски. Энергетика - жесткая цепочка. Если вы попросите в банке кредит на освоение месторождения, то должны будете представить план по реализации всего проекта. В газовой сфере долгосрочные контракты всегда были гарантией того, что все риски просчитаны. Если бы мы добывали газ по принципу "кто-нибудь да купит", это взвинтило бы цены на рынке. Газовый и электроэнергетический сектор здесь существенно различаются. В энергетике риски другого порядка. Она как раз является потребителем сырья и одновременно продавцом энергии. Но если электростанцию вы можете поставить поближе к потребителям, то газ где захочешь не добудешь.

- В этой связи законопроект о стратегических отраслях - это попытка "проредить" тех, кто допущен к освоению российских недр?

- А это остановило тех, кто пожелал инвестировать средства в российскую электроэнергетику? Только за истекший год иностранцы вложили 20 миллиардов долларов и в течение предстоящих 9 месяцев инвестируют еще столько же. Что-то я не вижу, чтобы они переживали - скорее, дерутся друг с другом на аукционах. Так что нашу правоту инвесторы подтверждают деньгами. Мы при разработке законопроекта руководствовались международным опытом и здравым смыслом. И сделали лучший документ из ныне существующих. Он прозрачный. У нас нет, как в США, формулы отказа с мотивировкой "исходя из интересов национальной безопасности". На этой фразе вообще можно точку ставить. И у них барьер стоит не в момент покупки контрольного пакета, а всего лишь доли в пять процентов. А кто определяет интересы нацбезопасности? Правильно, президент. У нас же запрета нет вообще, есть разрешительная процедура на ограниченный перечень направлений инвестиций. Если бы в Европе было хотя бы одно сравнимое с крупнейшими российскими месторождение, с такими запасами, они его объявили бы общеевропейским достоянием и не подпустили бы к нему на пушечный выстрел. Кстати, и решение у нас принимает не один человек, а комиссия. Мы этот законопроект писали вместе с иностранными инвесторами - нашими коллегами по Консультативному совету по иностранным инвестициям, они привлекали своих юристов. Инвесторам важна не степень либеральности, а понятность процедуры. И они ее получили.

- Но вы не будете отрицать, что иностранцев на российском газовом рынке становится меньше? Ковыкта, например...

- Не буду, но мотивы тут разные. В России единая система газоснабжения, контроль за которой государство не отдаст никому и никогда. Это монополия по определению. Никакая экономика не выдержит множественность таких систем. И мы не можем в этой связи не контролировать процесс добычи. Ни одно месторождение не может быть "распечатано" без предварительного долгосрочного контракта на поставку. Что касается Ковыкты, то это месторождение будет разрабатываться в соответствии с Восточной газовой программой: 2011 год - первый этап и 2017 год - второй.

- Россия сможет когда-нибудь зарабатывать только на транзите энергоресурсов?

- Никогда, да и задача такая не стоит. Наша система должна обеспечивать диверсификацию направлений. Когда мы запустим ВСТО, то получим первую нефтепроводную сеть на запад и восток страны. А дальше останется ее только надстраивать.

- Двусторонние договоренности, обмены активами - дело близится к "газовому картелю"? Постоянно действующий секретариат Форума экспортеров газа заработает с апреля 2008 года?

- Это решение должно быть принято на конференции министров форума, которая пройдет в Москве. На мой взгляд, такое предложение не лишено смысла. Но сделать предстоит многое, например провести исследования ценообразования. Впрочем, уже ясно, что организационное укрепление форума необходимо.

- Как быть с уже существующими договоренностями, например с Энергетической хартией?

- Хартию подписали 52 страны, но с расширением Евросоюза у ЕС образовалось большинство. И вся дискуссия отныне вертится вокруг оси Россия - ЕС. Несколько лет назад на переговорах в Брюсселе руководство секретариата хартии предложило: "А давайте подпишемся под протоколом с любыми условиями по транзиту, которые Россия согласует с Евросоюзом!" Понятно, что хартия писалась на заре 90-х и соответствовала тогдашним представлениям о России и о ЕС. С тех пор изменились и Россия, и ЕС. Мы готовы ратифицировать хартию, но в новой редакции, отвечающей современным реалиям.

Светлана Сухова, Дмитрий Пленкин (фото)

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера