Архив   Авторы  

Живой, еще живее
Искусство и культураСпецпроект

«Отношусь к своим фильмам как к итальянским операм. Они такие же громкие, бравурные, величественные»,  признался «Итогам» режиссер картины «Мумия 3: могила императора драконов» Роб Коэн

 

Наступил разгар лета, а значит, пришла пора выхода в прокат самых крутых блокбастеров Голливуда. На 31 июля — для России на день раньше, чем для Америки, — назначено воскрешение демонического китайского деспота в одном из самых коммерчески успешных проектов последнего десятилетия. «Мумия 3: могила императора драконов». Творение студии Universal Pictures и режиссера Роба Коэна стоимостью 175 миллионов долларов готово потрясти воображение зрителей захватывающим сюжетом, где в одну кучу сбились люди, нелюди, снежные человеки и дракон о трех головах, рекордным количеством и качеством спецэффектов, а также умопомрачительными видами Китая. Уроженца штата Нью-Йорк и выпускника Гарварда по специальности «антропология» Роба Коэна в Голливуде уважают: он начинал как весьма успешный продюсер, а как режиссер поставил ряд развлекаловок, в том числе «Форсаж» и «Три икса», принесших суммарную кассу более миллиарда долларов. Коэн заработал респект и такими лентами, как «Крысиная стая» про Фрэнка Синатру и его круг, «Дракон: история Брюса Ли» и фэнтези «Сердце дракона». Одно время работал на знаменитой музыкальной студии Motown, где отвечал за кинопроизводство. Он заядлый серфингист и книжный коллекционер. Живет на два дома – в калифорнийском Малибу и на индонезийском Бали. Про неожиданный китайский маршрут третьей «Мумии» с режиссером Робом Коэном побеседовал корреспондент «Итогов».

— Все «Мумии», начиная с «прародительницы», картины 1932 года, где сыграл Борис Карлофф, построены на одном допущении. В результате древнего проклятия мумия оживает и наводит шороху. Почему Голливуд столь одержим идеей воскрешения из мертвых?

— Идея жизни после смерти — ключевая идея большинства религий. Меня лично эта тема — оживление мумии и последующие катастрофические последствия — привлекла грандиозностью постановочного масштаба. Бюджет это позволял. В свое время, в 50-е годы выходили на экраны фильмы-колоссы типа «Десяти заповедей» и «Бен-Гура». Тогда их называли историческими, но они очень близки по группе крови современному фэнтези. У нас сегодня только инструментарий неизмеримо богаче. Мы можем любую идею реализовать с помощью спецэффектов. Так, китайскому императору запросто дадим в подчинение миллионную армию. Это значительно легче, чем в реальности направить в Ирак контингент в полторы сотни тысяч солдат.

— Сиквел «Возвращение мумии» в отличие от первого фильма серии критика приняла не самым лучшим образом. В нем углядели повторы и жанровую усталость. Вам было не страшно принимать эстафету?

— Мне облегчало задачу то, что я не имел никакого отношения к первым двум сериям. Я даже смотрел их не на голливудских скринингах, а купил билет в обычную киношку. Если бы сюжет снова застрял в Египте, а Арнольд Вослу снова играл бы мумию-Имхотепа, я бы на пушечный выстрел не подошел к картине. Я для своих кровных проектов не делаю продолжений, а тут для чужого... Но все колебания разрешились благодаря Китаю. Всю жизнь мечтал сделать фэнтези на китайском материале. И был уверен, что энтузиазм и восхищение помогут вдохнуть в идею свежую энергию. Чтобы кино заладилось, все должно быть самое свежее, даже мумии (смеется). А любовь к Китаю у меня наследственная, от мамы, которая любила рисовать акварели в китайском стиле. В студенческие годы я переболел легким маоизмом, во время съемок фильма о Брюсе Ли подолгу жил в Гонконге и Макао. Перепробовал все варианты китайской кухни, прочесал все рынки и толкучки, полюбил тамошнюю народную музыку. Моему сыну Кайлу было тогда пять лет, и мы любили с ним на пароме бороздить гонконгскую бухту вдоль и поперек. Ничего удивительного, что теперь, будучи 20-летним студентом колледжа, он специализируется на китаеведении.

— Нужно очень верить в себя, чтобы после «Властелина колец» пытаться открывать новые двери в жанре фэнтези.

— Я вовсе не считаю, что Питер Джексон закрыл тему. Посмотрите «Хеллбоя 2». По-моему, Гильермо дель Торо двинул жанр в противоположном «Властелину» направлении. Там была эпичность, космогония, в «Хеллбое» же главное — ирония, стеб. И потом, не в масштабе дело, а в чувстве. Один размах не решит дела. Можно и промахнуться. Если характеры не убеждают, никакая навороченная машинерия не поможет. Мне было очень важно замотивировать желание Рика О’Коннелла вернуться на стезю авантюры, да еще и убедить жену Эвелин поехать с ним в Китай.

— Перенеся место действия из Египта в Китай, вы открыли дверь ну уж очень широко. Формат утратил географическую привязку. С равным успехом можно снимать «Пиратов Средиземного моря» или перевести Гарри Поттера учиться в Сорбонну. В Москве, на Красной площади, хранится самая сакральная российская мумия. Не возьметесь ли вы в будущем сиквеле оживить Ленина и его Красную армию?

— А что, надо подумать (смеется). Вообще от оригинальности идеи очень многое зависит. Без подпитки свежими концептами любые франчайзы подыхают. Только спустя семь лет после второй «Мумии» кто-то из продюсеров первым предложил «оживить» терракотовую армию императора Цинь Шихуанди. Ее обнаружили и отрыли в 70-е годы в окрестностях древней китайской столицы Сиани.

— Вы сказали — кто-то из продюсеров?! Неужели не сами придумали?

— Мне чужих лавров не надо. Предложили прочитать сценарий. Все в нем было немножно картонным — герои, ситуации, конфликты. Там шуровал злодей-японец, на что бы наверняка обиделась Япония. Я поставил продюсерам условие: хотите, чтобы режиссировал я, дайте мне право перелопатить сценарий. И избавился от японца, написал пролог на 9 минут, где говорят по-китайски. Мне принципиально важно было найти мотивацию действиям императора, которого играет Джет Ли. Да, он плохой парень. Но почему? Что его сделало таким? Надо было показать эволюцию зла и противопоставить ему силы добра. Известно, что Цинь Шихуанди был одержим идеей бессмертия. Заколдованному императору в нашем фильме противостоит героическая женщина, ее играет Мишель Йео, которая бросает ему вызов сквозь века.

— Почему вы столь увлечены масштабными проектами? Я понимаю: динамика, множество людей в подчинении, немалые гонорары. А художественные цели ставите?

— Конечно. Это как в живописи. Есть камерные, интимные жанры — натюрморт, портрет. А есть батальные, исторические, многофигурные полотна. Я предпочитаю большие холсты, во всю стену. Отношусь к своим фильмам как к итальянским операм. Они такие же громкие, бравурные, величественные.

— Но согласитесь, чем больше размах экшна, чем стремительнее и фантастичнее сюжет, тем меньше возможностей для прорисовки характеров.

— Хотите честный ответ? На моем предыдущем фильме «Стелс» я понял, что оказался пленником сверхтехнологического сюжета. Увлекся формальными приемами видеоигры, разной компьютерной чепухой и начисто забыл о характерах. Это только потом до меня дошло. Как молнией ударило. Я стал зализывать раны, размышлять, медитировать. Ведь я, как буддист, обязан взять на себя всю ответственность и заниматься беспощадной самокритикой. Хлестал я себя за «Стелс» без жалости — и за плоские характеры, и за непродуманность сюжета, и за напыщенную серьезность. Когда я начал работу над новым проектом, стал больше внимания уделять взаимоотношениям главных героев.

— Вижу на запястье вашей правой руки сразу несколько четок. Это чтобы злых духов Голливуда отгонять?

— Этих духов никакими амулетами не напугаешь (смеется). Вот, смотрите, четки молельные, они имеют 108 бусин, именно столько у Будды воплощений. Я не истовый верующий, но когда утром надеваю их на запястье, всегда вспоминаю, что они означают необходимость смирения, укрощения эгоизма, налаживания добрых отношений с людьми. А эти четки тибетские, мне их на съемках подарил китайский монах-буддист. Или вот, взгляните, какие огромные, янтарные. Их я получил в подарок от Джета Ли в день окончания съемок.

— Знаю, что в марте у вас родилась тройня. Поздравляю!

— Да, это как три фильма снять. Но сразу! Меня как будто омолодили — совершенно неописуемое чувство, когда берешь малышей на руки. Такое чудо, эти две девочки, Джези и Зоуи, и мальчик Шон. Ради них стоит жить. Как будто пишешь все с чистого листа.

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера