Архив   Авторы  
Для производства новых препаратов сейчас достаточно мощности одного завода

Лекарство для драконов
Дело

Гендиректор группы компаний «Рош» Северин Шван: «Посмотрите на азиатские компании: у нас нет ни малейшего шанса противостоять их ценовому давлению и удерживаться на плаву в долгосрочной перспективе, если мы не научимся думать быстрее, чем они»


 

Для мировых фармацевтических корпораций настали непростые времена: устоявшийся глобальный рынок атакуют «азиатские драконы» - быстроразвивающиеся страны тихоокеанского региона. Как мировые гиганты намерены противостоять «новым азиатам», в интервью «Итогам» рассказал новый генеральный директор транснациональной группы компаний «Рош» Северин Шван, считающийся на рынке одним из самых молодых и многообещающих топ-менеджеров.

- Господин Шван, в России говорят: «Новая метла метет по-новому». Вы собираетесь что-то менять в политике компании на российском рынке?

- Если говорить об изменениях ради изменений, то их, конечно, не будет. Стратегия «Рош», ориентированная на инновации и на развитие фармацевтики в комплексе с диагностикой, кажется мне по-прежнему надежной. Думаю, мы будем продолжать двигаться дальше. Это касается и той политики, которую мы проводим в мире, и наших рыночных подходов в вашей стране.

- Сейчас все только и говорят, что об инновациях. Что значит это столь часто употребляемое слово для вас?

- Да, это слово действительно употребляется слишком часто и иногда не по делу. Лично для меня «инновации» - фундаментальное и очень важное понятие. Думаю, что в полной мере важность инноваций я осознал во время работы в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Там мы видели огромное количество компаний, которые специализируются на производстве товаров широкого потребления. Мы провели детальный анализ их работы, ходили на фабрики, изучали материалы. И вот что я могу сказать: если мы повнимательнее посмотрим на азиатские компании, если сравним их с нашей культурой, нашими ценами и нашей структурой затрат, то увидим, что у нас нет ни малейшего шанса противостоять их ценовому давлению и удерживаться на плаву в долгосрочной перспективе. Только принятие лучших и более быстрых, чем у конкурентов, решений поможет нам выжить. А это становится возможным благодаря инновациям.

- Насколько интересен для вас российский рынок?

- С экономической точки зрения Россия очень важна: здесь у нас 600 сотрудников, оборот нашего бизнеса в этой стране составляет больше 400 миллионов швейцарских франков. К тому же вопросы здравоохранения сейчас в России, что называется, «в фокусе». Это привлекает такие компании, как «Рош», на ваш рынок - мы готовы поучаствовать в программах в области здравоохранения и со своими лекарственными препаратами, и в области диагностики.

- Некоторые иностранные фармацевты сейчас скупают заводы в России. Вы не собираетесь открыть здесь свое производство?

- Знаете, сейчас у нас уже гораздо меньше заводов по всему миру, чем в былые времена, когда у нас было по фабрике в каждой стране. Причина в том, что все большее количество наших инновационных лекарств составляют препараты для инъекций, имеющие малый объем. Так что экономически выгоднее просто перевезти такие лекарства самолетом в любую точку мира. Для производства высокотехнологичных препаратов мы можем работать эффективно на глобальном уровне, используя мощности всего одного завода. Возможно, в будущем мы будем строить по два завода для производства каждого препарата, чтобы подстраховаться. Сейчас в таких странах, как Россия, мы являемся крупнейшими инвесторами прежде всего в клинические исследования лекарств.

- Существуют ли у вас совместные проекты с российскими учеными в разработке новых лекарств?

- Мы заинтересованы в этом. Везде, в каждой стране мы стараемся поддерживать контакты с академической наукой в поисках интересных технологий. Однако в России сейчас происходит не так много в этой области, как, скажем, в Китае, Индии или Бразилии. Но я знаю, что в вашей стране интересные, яркие люди, и надеюсь, что возможности для сотрудничества будут.

- Известно, что в России положение компании на рынке часто зависит от того, как она строит отношения с государством...

- Это объяснимо: и в области фармацевтики, и в области диагностики приходится действовать в «зарегулированном» поле. Существует множество жестких правил, определяющих регистрацию препаратов, компенсацию расходов на нашу продукцию по страховке. В целом это характерно не только для России. Такие вещи существуют во всем мире, на всех рынках - всегда важны отношения с другими представителями отрасли, с регулирующими органами, с государством. Но с точки зрения долговременного успеха гораздо больше ценится другое. Нужно создать продукт, который действительно отличался бы от тех, которые до сих пор присутствовали в арсенале медицины. И если появится некое средство, продляющее жизнь больных и улучшающее ее качество, то его производитель так или иначе получит общественную поддержку - сами пациенты потребуют, чтобы государство выделило необходимое финансирование на лечение или диагностику. В конце концов это определит и качество рынка.

- Вы пришли на новую должность с собственной программой, предусматривающей объединение разработок в области фармацевтики и диагностики. Можно ли рассматривать ее в качестве такого «локомотивного» ноу-хау?

- В каком-то смысле да. Если посмотреть на современные лекарства в целом, в масштабах всей индустрии, то можно констатировать: они хорошо «работают» только у половины пациентов. Буду откровенным: сегодня в нашей отрасли существует огромная проблема эффективности препаратов. Еще одна трудность - серьезные побочные эффекты, которых тоже немало. Известно, что от их действия в мире за прошедший год уже умерло больше 200 тысяч человек.

- Есть ли примеры успешного объединения фармацевтики и диагностики?

- Попробую объяснить это на примере действия инновационных онкологических препаратов. Одно из наших лекарств против рака груди действует по такому принципу: оно атакует так называемые HER-2 рецепторы опухолевых клеток. Клетки гибнут, развитие заболевания останавливается. Однако проблема в том, что такие рецепторы есть не у всех. Примерно у 20-30 процентов больных они хорошо выражены. У других пациентов они отсутствуют. Причина заключается в генетических особенностях конкретного человека. Поэтому лекарство действует по-разному. И определить, как пойдет лечение, можно, только проведя анализы с помощью методов молекулярной биологии. Так, можно заранее выделить группу пациентов, у которых лечение именно этим препаратом даст практически стопроцентный результат. Я мог бы привести еще много подобных случаев. Суть в том, что существуют определенные биомаркеры. С их помощью можно разделить пациентов на группы, чтобы сделать воздействие лекарств более нацеленным. Такова наша концепция. Она, кстати, оправданна и с точки зрения затрат: можно избежать расходов на лечение определенным препаратом пациентов, которым он заведомо не поможет.

- Как считаете, другие компании будут развивать это направление?

- Думаю, что пока мы здесь одни. И не только потому, что хотим объединить два направления - фармацевтику и диагностику. В конце концов, каждый может купить диагностический или фармацевтический бизнес и совместить их под одной крышей. Но вот найдутся ли у компании ключевые эксперты, сильная исследовательская команда, способная говорить на одном языке? Наше преимущество заключается в том, что мы лидируем в мире, с одной стороны, в области молекулярной диагностики, с другой - в сфере биотека. Так что у нас есть самые широкие возможности научной экспертизы. Думаю, другие со временем захотят скопировать наш опыт. Вряд ли мы всегда будем в этом уникальны. Но сейчас наши позиции очень сильны, и мы хотим использовать свое преимущество.

Досье

Компания «Рош» основана в 1896 году в Базеле (Швейцария). Контрольный пакет акций до сих пор принадлежит семье ее основателей. Общие продажи компании в 2007 году составили 46,1 миллиарда швейцарских франков. «Рош» работает в 150 странах мира - у нее 79 000 сотрудников. У компании 16 производственных площадок, на нее работает более 80 научных объединений. В рейтинге 25 ведущих фармацевтических компаний мира, по данным крупнейшей консалтинговой группы «Вуд Маккензи», только фармацевтическое отделение «Рош», продажи которого составили в 2007 году 29,828 миллиарда долларов США, занимает пятое место после «Пфайзер» (ее продажи составили в 2007 году 44,208 миллиарда долларов), «Санофи-Авентис» (38,038), «ГлаксоСмитКлайн» (37,875) и «Новартис» (31,608). По данным ведущего аналитического агентства в области фармацевтики IMS, компания «Рош» лидирует в мире по производству систем диагностики in vitro и по производству препаратов в области онкологии и трансплантологии. А также является крупнейшей в мире компанией в области биотехнологий (по данным «Вуд Маккензи»). Значительный вклад «Рош» в развитие физиологии и медицины был дважды отмечен вручением Нобелевских премий - в 1984 году за разработку моноклональных антител и в 1987 году за изучение генетических механизмов контроля образования антител. Препараты компании 25 раз удостаивались «фармацевтического Нобеля» - высшей международной фармацевтической премии Галена.

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера