Архив   Авторы  

Штурм Иерусалима
Искусство и культураСпецпроект

Создатели «большой литературы» все менее охотно пишут романы. И Владимир Шаров из их числа

 

Новая вещь Владимира Шарова пока широко доступна лишь на сайте журнала «Знамя», хотя релиз явно не за горами. По-хорошему быть бы ей номинированной на «Букер», но по жанровым признакам «Будьте как дети» едва ли пройдет сквозь сито литературных академиков. Вместо одного-двух, как положено, героев в фокусе повествования настоящая массовка. Диалогов почти нет, разбивка на сцены едва намечена, вместо единого действия какая-то сюжетная мозаика. «Букера» за подобное давать не любят.

Между тем шаровский опус - произведение весьма достойное. Это талантливый философский гротеск на тему религиозных корней коммунизма. Тема эта со времен перестройки относится к числу малообсуждаемых. К сожалению, она отдана на откуп зюгановцам и прохановцам, мешающим советские догмы с дурно понятым православием. Ну а если всерьез? Проблема тут, безусловно, есть. Сомневающихся отошлем к Бертрану Расселу, рисующему в своей «Истории западной философии» незамысловатую схему: «Яхве - Диалектический материализм; Мессия - Маркс; Избранный народ - Пролетариат; Церковь - Коммунистическая партия; Второе Пришествие - Революция; Ад - Наказание для капиталистов; Тысячелетнее царство Христа - Коммунистическое общество». Далее, между прочим, английский философ добавляет: «Подобный словарь мог бы быть сделан и для нацистов, но их концепции носят больше чисто ветхозаветный и менее христианский характер, чем у Маркса, а мессия нацистов напоминает не столько Христа, сколько Маккавеев». Владимир Шаров на свой лад исследует тот же самый феномен.

Он подчеркивает инфантильность революционеров, возводя ее к библейскому «Будьте как дети» - и на этой метафоре вертится весь механизм повествования. Владимир Ильич сделался вдруг религиозным. Он разочарован в пролетариате и уговаривает Дзержинского с Троцким усилить работу с беспризорниками, сформировать из них революционно-трудовые отряды и отправить на завоевание мира, а заодно и в паломничество в Иерусалим. Кроме людей-детей в книге выведен и народ-дитя - энцы, которых обращает в христианство каторжанин-народоволец Перегудов. Им тоже предстоит путь в Иерусалим, но прежде, по хитрому замыслу Ленина и Троцкого, они должны сокрушить белополяков. Революционная затея приобретает в итоге непривычный привкус: да, утопизм, но не зловредный, как о нем пишут в антиутопиях, а трогательный, беззащитный, обреченный на погибель.

Вот такой конгломерат идей. Метафизическим чутьем автор не обделен, способностью к гротеску тоже. Только одно «но». Влюбиться в героя, идти с ним до полной гибели всерьез - вот этого здесь нет. Причина проста: интереснейшее сочинение Шарова - что угодно, но не роман. Соорудить таковой он и не пытается. И если по объему (500 страниц как-никак) и масштабу философских коллизий книга вроде бы соответствует указанному жанру, то форма выбрана совершенно иная. Словно чувствуя, что должным образом развернутый текст не будет прочитан, как надо, Шаров идет кружным путем, лишь обозначая сюжетные возможности - словно фехтовальщик, наносящий мнимые уколы в безопасном спарринге. До настоящего, с кровью, поединка дело не доходит. Что в итоге? Фантасмагория идей, мифополитический центон, интеллектуальный сказ. Назовите как угодно. Уверен: едва книга попадет под обложку, критики навешают дефиниций будь здоров. Но вот вопрос: справедливо ли, что шаровская вещь и среднестатистические «премиальные» романы, годами кочующие из списка в список, вращаются на разных жанровых орбитах? Ведь если сравнить Шарова с букеровскими лауреатами недавних лет - сравнение будет не в пользу последних. Шаров - один из немногих, кто не оставляет попыток писать всерьез серьезную прозу, но позволить себе роман не может или не хочет. Случайно ли это?

Жанр романа давно под подозрением у критика и писателя, а лозунг о «смерти романа» уже стал общим местом. Как говорил Михаил Бахтин, роман - это эпопея с героем времени и его «нравственным возрастанием». То есть, если называть вещи своими именами, это жанр идеологический. Но способна ли сегодня публика воспринять идеологический, философский роман? Ведь ситуация постмодерна, определяющая сознание большей части потенциальной аудитории, отрицает идеологию. Отрицает она de facto и коллективный опыт, заменяя его ни к чему не обязывающей игрой цитат и информационными манипуляциями. Поэтика в этом случае есть только и исключительно технология. В такой ситуации патриархальный философский роман, разумеется, выглядит как что-то домостроевское, рутинное. Требующее размышлений всерьез, а значит - доверия к автору, а значитЕ даже произнести страшно. Не принято в хорошем обществе вот так запросто брать и что-то «вкручивать» читателю на голубом глазу. Засмеют.

Не потому ли писатели стесняются писать «просто романы»? Лишь один пример. Стоило Сергею Гандлевскому несколько лет назад создать хоть и нетолстый, но вполне себе роман «НРЗБ» с традиционным подходом к характеру героя (неразделенная любовь, дневники, дуэль), который - подумать только! - еще и кончает с собой, как критика возбудилась. Автора закидали гнилыми яблоками: «Позор! Нафталин!» Зато из другого лагеря, околобукеровского, напротив, любят авторам попенять: книга ваша, уважаемый, не роман, а черт знает что такое. Мол, Марта Петрова, попавшая в шорт-лист, написала всего лишь «дневник богемных будней», Олег Зайончковский Ц «набор новелл», Людмила Петрушевская - сюрреалистическое нечто. Ни разу не роман. Ни в малейшей мере. И кипят вокруг шорт-листов страсти, смакуемые акулами пераЕ Но попроси объяснить, что же такое roman classic, - и завсегдатай литературной тусовки стушуется, попытается отделаться обиняками и непонятными пассами. Не считать же серьезным определением жанра то, что изрек Владимир Войнович в пору своего председательства в жюри: «Роман - это такое сложное блюдо, как борщ: там должны быть и свекла, и капуста, и картошка, все проварено, прожарено...»

Господа литераторы и хотели бы, да не могут по-другому. Уже не могут. Потому как ноблесс, что называется, оближ, и что же тогда скажет на все наши старомодные ужимки коллективная муза Марья Алексевна? Но, разумеется, не бывает правил без исключений. Для авторов, мыслящих сугубо в духе времени, есть одна лазейка - толерантность. Вот здесь можно говорить «от себя» и выносить безусловные оценки. Окунись с головой в гущу современного официоза, а взамен получишь лицензию на прямое высказывание. Вот, например, последняя книга Людмилы Улицкой. Тут как раз вступает в силу эта своеобразная экономика морали. Герой - страдалец, стало быть, точка зрения героя получает «законное» преимущество. Такова процентная ставка гуманизма, позволяющая, например, с маху объявить еретическим все наследие апостола Павла. Возникающий при этом эффект «Кода да Винчи» критикой особенно не муссируется, а публикой не считывается.

Ясно, что к Владимиру Шарову эта метода не имеет отношения. Ибо он пишет не на манер покаянного псалма, а ищет глубинные истоки исторических событий. По мне так создай он «Детей» по романному канону, они бы не были прочитаны. И если сейчас критика к автору умеренно благосклонна, то выдай он на-гора роман с Автором и Героем - записала бы в пошляки и ретрограды. Последнее Шарову, надеюсь, не слишком важно, но быть прочитанным хочется. Вот он и преодолевает гуманитарную цензуру. Индульгенций не принимает, но копается в темных углах истории с таким видом, будто в КВН играет. Пусть так. Sapienti sat, умному достаточно.

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера