Архив   Авторы  

За нашу Победу
Искусство и культураСпецпроект

"Мне хотелось найти в истории моего народа точку, где он чувствовал себя объединенным. Ближайшая точка оказалась август 1945-го", говорит лауреат премии "Национальный бестселлер" Андрей Геласимов


 

Премию "Национальный бестселлер" получил роман Андрея Геласимова "Степные боги". Результат закономерен, учитывая и мощный психологизм геласимовской прозы, и то, что интерес к войне и разным ее трактовкам сегодня необычайно высок. Но премиальный сюжет скрывал острую интригу. В антиноминации НацWorst был выбран маканинский "Асан" (с формулировкой: "за то, что порочит российского офицера"). Некая часть премиальной тусовки была этим фактом явно скандализирована. Роман Маканина - тоже про войну, но войну современную, коммерческую. Где не всегда четко поставлена боевая задача, не до конца ясно, кто твой враг, за что он воюет и где проходит линия фронта. Размыты и моральные критерии. Положительным героем Маканин сделал нечистого на руку коммерсанта и благотворителя в одном лице, сломав привычную модель военной прозы. Роман Геласимова также неоднозначен, но, так сказать, в другую сторону. У него потенциальные враги - русский мальчик и пленный японец - спасают друг другу жизнь. Здесь нормальная героика очеловечена великодушием. О современном взгляде на военную тему в литературе и жизни "Итогам" рассказал Андрей Геласимов.

- Критики убеждают нас, что вокруг премий вертится читательская вселенная. А что для вас литературные премии?

- Мне лично премии только мешают. Ужасно. Люсе Улицкой я говорил полгода назад во Франции: "Вот увидишь, я сниму свои книги с номинаций". После "Степных богов", наверное, так и буду поступать.

- Почему?

- Объясню. Пока нет премии, вы не испытываете ажиотажа. Вы спокойно написали книгу, живете в гармонии с собой, гуляете по лесу, катаетесь на велосипеде. Когда подходит премиальный срок и ты не попадаешь в шорт-лист или не получаешь вожделенный приз, то неделю-две пребываешь в депрессии. Потому что вроде как тебя не заметили и не оценили. В премии только один плюс - получив ее, я снова становлюсь эмоционально уравновешен. Ну и что я выиграл? Только вернулся в естественное состояние. Так лучше не номинироваться вообще.

- Чем объясняется всплеск интереса к военной теме в последние года два?

- Это вполне естественно после духовного коллапса, в котором мы оказались в 90-е годы. Тогда я в Европе сам немного стеснялся признаваться в том, что я русский. Мне хотелось найти в истории моего народа точку, где он чувствовал себя объединенным. Ближайшая точка оказалась - август 1945-го. Там у всех была одна цель и одна общая награда.

- Как вы относитесь к президентской инициативе по противодействию фальсификациям истории войны?

- Уверен, что это необходимо. Во Франции на встрече с читателями я услышал, что Вторую мировую войну выиграли американцы, а французы им активно помогали. Я удивился и спросил у своего парижского издателя, почему они так считают. Мишель мне ответил очень просто: "А у нас в школьных учебниках так написано". В ответ на откровенную информационную войну надо принимать меры.

- Есть версии и покруче. Мол, Сталин сосредоточил танковый кулак, готовил поход на Европу. И у Гитлера не было иного выхода, кроме как напасть и упредить. Кто агрессор, кто жертва - уже неясно.

- Мне неприятны эти спекуляции. В истории сослагательное наклонение не работает. И презумпции невиновности никто не отменял ни в частном, ни в международном праве. Судят деяния, а не мысли. Это эфемерная логика без фактологической почвы. Было так, как было.

- Что скажете по поводу антилауреатства Маканина? Почему попал под обструкцию "Асан"?

- В те же 90-е у нас возникла тотальная постмодернистская ирония. Все начали подстебываться, чтобы не впасть в депрессию от окружающего бардака и разлада. Поэтому и сегодня национальными героями страны являются клоуны. И большой художник работает в этом дискурсе, издевается над своим материалом. Маканин, очевидно, откликается на эти тенденции. Есть тут, наверное, и момент премиальной стратегии, поскольку "Большую книгу" уже пора было получать и по возрасту, и по погонам - он все же ходит в генеральском литературном чине. Поэтому хочет если не потрафить, то учесть тенденции в той плоскости, где он работает. Но часть публики уже от этого отходит.

- Вы не хотите учесть тенденции?

- Нет, я считаю, что нас спасет только отказ от тотальной иронии.

- В "Асане" описана странная война...

- Необходимость вести такие странные, непонятные войны - следствие все того же коллапса страны. Посмотрите на американскую культуру, на Голливуд. У них, несмотря на официальный плюрализм, очень крепкие моральные ценности. Призы получают фильмы с ярко выраженными моральными границами. Они продолжают утверждать ценности государства. У них есть Закон о патриотизме. Это нормальная позиция, которая вытекает еще из патриотизма Уильяма Фолкнера, который писал о юге США с большой любовью.

- А у нас?

- У нас художник часто начинает писать не о типичном (к чему призывал Гоголь - сам, кстати, большой иронист), а об экзальтированном и очень редком явлении как о норме, ставя это в центр своего мира. Лицо и изнанка меняются местами. Возьмите балабановский "Груз-200", "Морфий". Это та же самая квазиирония, но крайняя ее степень.

- Современную войну - будь то Чечня, Югославия, Ирак или Грузия - стараются в обычной жизни не называть войной. Используют понятия "полицейская акция", "принуждение к миру" или абсурдный термин "гуманитарные бомбардировки". Это тоже результат постмодернистской относительности? Квазиирония пропитывает реальную жизнь?

- Да. А сами солдаты, воевавшие в Чечне, спрашивали: "Ну что, война сегодня будет?" Это у них было в активном лексиконе. Как у Толстого в "Севастопольских рассказах" герои говорят - помните? - "будет ли сегодня дело?". А на общественном уровне действуют табу, негласно введенные политиками, нежелание называть вещи своими именами. Такой келейный консенсус, в результате которого политические эвфемизмы заполнили наш язык.

- На вручении премии вы сказали: "Эта победа не моя, это общая победа в войне, которую мы выиграли 60 с лишним лет назад". Ваша книга еще раз это утверждает?

- В августе 1945-го в Забайкалье весь воздух был пропитан победой. Пошли эшелоны с Запада, повезли победителей. Ощущение счастья захлестывало. Я сам родом из Забайкалья. Не пережив это в рассказах моего деда, я бы не смог написать "Степных богов".

Досье

Андрей Геласимов родился в Иркутске в 1966 году. Окончил факультет иностранных языков Якутского университета и режиссерский факультет ГИТИСа. Дебютировал в начале 90-х переводом романа американского писателя Робина Кука "Сфинкс". Автор рассказов, повестей, романов "Год обмана", "Рахиль", "Степные боги". Лауреат малой премии Аполлона Григорьева, "Студенческого Букера", входил в шорт-листы премии Ивана Петровича Белкина. Некоторые критики отмечали, что "непритязательные сочинения Геласимова чем-то неуловимо напоминают тридцатилетней давности повести Анатолия Алексина".

С 2002 года живет в Москве.

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера