Архив   Авторы  
27 ипподромов объединят в Акционерное Общество, во главе которого будет стоять Центральный московский ипподром. Это, как ожидается, позволит привлечь на трибуны публику, а также найти средства на ремонт видавших виды конюшен

Ход конем
Общество и наукаОбщество

На ипподромы возвращается тотализатор. На какую лошадку будем ставить?




 

В российских городах и весях скоро можно будет играть на деньги. Открыто, никого не боясь. И даже приходить с детьми в самое логово азарта. Дело в том, что на ипподромы всей страны возвращается тотализатор. А чтобы взять под контроль эту азартную отрасль, государство задумало объединить в единую структуру аж 27 ипподромов — по этому поводу Дмитрий Медведев издал специальный указ. Что заставило власти разрешить игру на деньги? И главное, почему именно на ипподромах?

Как смешались кони, люди...

Тех, кто под впечатлением от репортажа со скачек в Аскоте или французском Довиле решил в обычный беговой день отправиться на московский ипподром за острыми ощущениями, последние лет двадцать ждало страшное разочарование. Полупустые трибуны, на которых сидят хмурые мужички, сжимающие в руках программки... Если рискнуть и сделать ставку, то сначала надо пройти кордон из старого кассового аппарата и нервной дамы-оператора. Где же блеск, интриги, флер тайн и сговоров, о которых от завсегдатаев советских ипподромов так или иначе наслышан каждый? Где та особая атмосфера, рафинированная публика, шляпки и бешеные выигрыши или драматичные фиаско? А нигде — на большинстве российских ипподромов разруха и пустота. Директор барнаульского ипподрома Георгий Кунцевич со смехом вспоминает, что в нулевых в хороший день играли лишь несколько человек . Они-то и делали «огромную» суточную кассу — 5—6 тысяч рублей. Теперь трибуны и вовсе опустели. Да и что там делать — под дождем, на холоде, без ставок. Теперь нам обещают — если чуточку потерпеть, то все будет иначе. Как за границей, куда любители бегов и скачек давно ездят оторваться. Так как же у нас будет?

Возможно, как во Франции. Каждому, кто отправляется в эту страну, непременно следует заглянуть на ипподром где-нибудь в Довиле или Шантийи, даже если лошади не входят в список жизненных интересов. Ипподромы там — место отдыха, развлечения да еще и выплеска азартных эмоций. В La Touques работает один из лучших ресторанов Франции, предлагающий высокую кухню, а ипподром Шантийи является частью дворцово-паркового комплекса. При всей внешней роскоши французские ипподромы — места довольно демократичные, где основное внимание уделяется рядовому зрителю. Для него стеклят трибуны, чтобы не зависеть от капризов погоды, для него включают в меню скромные багеты за 3,5 евро, а то и вовсе прилагают к входному билету талон на бокал вина и какой-нибудь круассан. В стране работают более двухсот ипподромов, и все жутко популярны.

Или как в Англии, которая у многих стойко ассоциируется со скачками. Там ипподромов немногим больше сорока. Но на острове Ее Величества весьма интересный подход к организации ипподромного хозяйства: небольшие региональные площадки придумывают свои фенечки. Например, украшают трибуны удивительными цветами от штатного садовника и предлагают их купить всем желающим. Главное, там есть традиции. В Аскоте проходят знаменитые королевские скачки, на ипподромах поменьше — призы имени герцогов и герцогинь, а то и вовсе местного мэра. Люди ходят туда как на главный праздник в году. Оно и понятно — там рады каждому. «Меня поразила одна маленькая деталь, — вспоминает тренер по конному спорту Наталья, работавшая в Англии. — Как-то в свободный день мы отправились на скачки в Йорк и пытались определиться с местом. Взяли билеты на трибуну, где, честно говоря, было тесновато. Потом я увидела места с очень хорошей точкой обзора, где находились всего два человека. Начала выяснять, можно ли попасть туда, и получила ответ, что эти два зрителя — инвалиды-колясочники и лучшая трибуна на ипподроме отдана людям с ограниченными физическими возможностями».

А может быть, как в Финляндии? Там конный спорт в последнее десятилетие вырвался едва ли не в лидеры зрительской популярности. Помимо богатой инфраструктуры при ипподромах с ресторанами, оригинальными музеями и сувенирными лавками финны сосредоточились на воспитании подрастающего поколения лошадников. Так, при 22 ипподромах в стране функционируют детские клубы, в рамках которых также проводятся бега, правда, на пони. Детей учат не только управлять повозкой с лошадью, но и полностью обслуживать своих четвероногих партнеров по спорту.

На крупнейшем в стране ипподроме Вермо музыканты, клоуны или фокусники, развлекающие публику между заездами, — обязательный элемент шоу. При таком подходе, как ни странно, даже не требуется дополнительной рекламы скачек. Зрители приходят сюда приятно провести время, а ставки на тот или иной забег — лишь деталь, которая придает отдыху дополнительную остроту. Надо ли говорить, что у посетителей есть свои любимцы на беговой дорожке: лошадей узнают по мордам и делают на них ставки. Кстати, о ставках. В Европе или США давно принимают ставки не только непосредственно на месте (там, к слову, на одной трибуне — десятки касс), но и через Интернет, и по мобильной связи. Кроме того, во многих странах ипподромы включены в одну игровую схему. Можно в режиме онлайн сделать из Парижа ставку на забег или скачку в Броне. Впрочем, поставить из Колорадо на забег в Нью-Джерси тоже можно.

А из Барнаула на московский забег поставить нельзя. Но это только пока, уверяет советник помощника президента Владимир Жуковский. И дело не в том, что государство, возвращая нам ставки, стремится создать новые места для развлечения и выпустить накапливающийся в народе пар азарта. Во всем мире ипподромы — это способ заработать колоссальные деньги и гарантия того, что в стране будут собственные породистые лошади.

Почем овес

В Японии, по словам Владимира Жуковского, ипподромное дело приносит в казну около 29 миллиардов долларов в год, в США — примерно 24 миллиарда, в Великобритании — 12 миллиардов фунтов. Когда-то и Россия, а потом и СССР тоже зарабатывали на конных состязаниях и на продаже лошадей.

И хотя в СССР ипподром имел репутацию злачного места — ведь только здесь можно было играть на деньги, а потому вокруг крутилось много мошенников, — во многом благодаря «тотошке» страна могла позволить себе иметь роскошных коней. Сколько денег это приносило стране, сейчас можно сказать лишь примерно. Так, известно, что к 2001 году ежегодно поставлялось на экспорт около 1000 голов племенных и спортивных лошадей на сумму до 20 миллионов рублей. Бега и скачки позволяли выявлять самых сильных и быстрых особей, чья генетика пошла бы породе на пользу, а пока они соревновались, люди еще и ставили. Причем куда больше, чем выигрывали... И эти деньги тоже шли в казну, а потом и в конные заводы. Эту схему придумали давным-давно. «Центральный московский ипподром был создан в 1834 году, — рассказывает Владимир Жуковский, — а в 1884-м появился тотализатор «для воспоможения господам коннозаводчикам в деле развития отечественного коневодства». И схема с тех пор исправно работает во всем мире. У нас она дала сбой еще в 90-х. Показателен пример ЦМИ, который до 2006 года продолжал зарабатывать на тотализаторе ежегодно несколько десятков миллионов рублей, которых едва хватало на собственные нужды.

Легкомысленно рассчитывать на то, что российские ипподромы в одночасье превратятся в подобные западным центры развлечений. По оценкам Владимира Жуковского, для того чтобы расшевелить систему, потребуется 5—6 лет при условии, что в модернизацию ипподромов будут вложены приличные средства.

Как минимум нужно реконструировать имеющиеся трибуны, скаковые поля и беговые дорожки. Последние годы эта работа велась только на частных ипподромах. Там стимулом для реконструкции и строительства стало появление в стране большого количества классных скакунов из-за рубежа. Потратив немалые деньги на их приобретение, владельцы, естественно, хотят испытывать их с минимальным риском травм. В 2006 году преобразился Нальчикский, на Пятигорском сделали новую скаковую дорожку. Под Гудермесом возведен Чеченский ипподром, оснащенный по последнему слову.

Госипподромы по нищете своей преобразоваться не могли. Они вообще выжили лишь на госдотациях. Так, например, в последние годы московский ипподром ежегодно получал порядка 30 миллионов рублей дотаций, в то время как на содержание хозяйства в год требовалось как минимум 50 миллионов. Привлечь инвесторов ФГУПы (а именно госпредприятиями ипподромы и являлись) тоже не имели права. Теперь, когда поменяется статус, эту проблему можно решить. Правда, пока государство хочет рулить в одиночку. О средствах на проект объединения ипподромов в Минсельхозе пока не говорят — конкретную смету будет составлять новое руководство ОАО, которое пока не назначено. Но зато известно, что целевой программой министерства «Развитие племенного коневодства в РФ в 2011—2013 годах» предполагается потратить на нужды государственных конных заводов 608,4 миллиона рублей. Много это или мало? Простейший интернет-тотализатор с 15 терминалами стоит порядка 250 тысяч евро. Если же говорить о серьезных преобразованиях, то, например, реконструкцию ипподромного комплекса в Махачкале с созданием дополнительной инфраструктуры одна из инвестиционных компаний оценила в 3,5 миллиарда рублей. Видимо, придется делиться акциями — по опыту Западной Европы участие частного бизнеса в конном деле всегда шло последнему на пользу. Но у нас есть отягчающие обстоятельства. Почти все ипподромы находятся в центре городов на дорогих землях, и страх директоров перед растаскиванием их под застройку имеет под собой основания.

Как признались «Итогам» в пресс-службе Министерства сельского хозяйства, Росимущество и Минфин, которым поручено подготовить всю документацию и правовую базу для трансформации ипподромов, постараются учесть все риски, чтобы перемены пошли на пользу. Однако есть на что ставить: если уж и использовать порок азарта, то хотя бы на возрождение конной отрасли в стране и на то, чтобы лошади стали не менее популярными, чем в Европе. И почему бы нам не поболеть за какого-нибудь родного Ветерка, попивая кофе на уютной трибуне?

Как это работает

Бега по-русски

Зритель и игрок на ипподроме нужны в первую очередь для того, чтобы поддержать умирающее отечественное коневодство. Если в США ежегодно рождается более 30 тысяч чистокровных жеребят скаковой породы, то у нас — только 700. В 1990 году при затратах на конезаводство 28,2 миллиона рублей удавалось выручить 36,3 миллиона только на продаже племенных лошадей. В 2009 году при затратах 277,2 миллиона рублей отбить удалось немногим больше половины.

Если на поле не будут выходить классные лошади, интерес к бегам и скачкам не возродить. Но если зритель и игрок не пойдут на ипподром, не появятся хорошие лошади — это замкнутый круг и аксиома. Как работает цепочка ипподром — конезавод? Лошади, выведенные в ходе тщательной селекции, попадают на ипподромы, ставят рекорды и запускают тотализатор. Часть средств, полученных от ипподромного бизнеса, идет на поддержку конезаводов. Коневладелец, для которого хороший жеребец или кобыла — это прежде всего высокие призовые, отдает коня на воспитание тренеру. Животное содержится на ипподроме, коневладелец платит за содержание и подготовку животного. Понятно, что чем успешнее тренер, тем более высокую цену он назначает — работают законы рынка. Профессиональный тренер не будет подчиняться воле коневладельца, который вдруг захочет, чтобы его лошадку придержали на финише, — на кон поставлена его репутация. Владелец же дорожит качественным бригадиром, ведь его интерес простой: если лошадь побеждает в соревнованиях, то хозяину причитаются призовые, а конь растет в цене. Выйдя на пенсию, конь-триумфатор становится производителем, и чем выше его регалии, тем дороже его семя (в Европе известны случаи, когда за одну порцию платят 30 тысяч евро). В разговоре с «Итогами» один из крупных коневладельцев заметил: «Мы, владельцы, ждем нормальной организации системы испытаний, понятных правил и начала выплаты призовых, что невозможно без тотализатора. Без этого мы рано или поздно потеряем интерес к лошадям».

Прямая речь

Господа акционеры

Стоит ли акционировать государственные ипподромы? Об этом «Итогам» рассказал проректор НИУ ВШЭ Андрей Яковлев :

— С одной стороны, система ФГУПов регламентирует механизм назначения директоров и определяет меру их ответственности, но, с другой, эта форма не позволяет в значительной степени контролировать результаты деятельности руководства. К тому же такая форма ограничивает возможности привлечения каких-либо внешних ресурсов, существуя в основном на дотации и субсидии. Формат ОАО подразумевает стандартные процедуры раскрытия информации. Специфика корпоративного законодательства выстроила систему процедур, позволяющую контролировать и уменьшать риски. ФГУП тоже имело право привлекать кредиты, но случались спровоцированные банкротства, после чего процедуру выдачи им кредитов ужесточили.

Что касается опасений по поводу «растаскивания земли», если государство решит допустить к ипподромам частный бизнес, то есть масса примеров, когда приватизация происходила без передачи земли в собственность. Ее государство предоставляло на правах аренды, и это был довольно серьезный рычаг. Оптимально было бы при развитии нового предприятия использовать опыт Китая, где в 80-х создавались совместные предприятия, часто с иностранным участием. Государство сохраняло контрольный пакет акций и имело право требовать от совладельцев финансовых вливаний. Взамен те получали выход на перспективный рынок.

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера