Архив   Авторы  
Если внимательно проанализировать магнитогорские тезисы Дмитрия Медведева, то напрашивается вывод о том, что если внутри тандема и имеются сегодня противоречия, то скорее стилистические

Навстречу выборам
Политика и экономикаГлавная тема

Настало ли время элитам разбегаться по предвыборным штабам?

 

Что происходит в России? А просто весна. Последняя перед выборами. Распускаются слухи, журчат твиттеры и находятся оракулы, адресующие правящему тандему мрачное шекспировское пророчество: «Тебе грозят бедою иды марта». Имеется в виду, естественно, март 2012-го. Брутальная во всех смыслах версия, конечно, не бесспорна. Но и не безосновательна. Любая политическая стабильность рано или поздно заканчивается турбулентностью. Весь вопрос — в сроках. Вот и магнитогорскую речь Дмитрия Медведева многие политологи сочли не только его предвыборной программой (или ее частью), но и подведением черты под неконкурентным периодом развития «тандемократии». Мол, раскол элит обозначен сверху: время определяться и разбегаться по предвыборным штабам. Но вероятность фальстарта сейчас очень велика.

Магнитные бури

«Мы встречаемся в очень знаковом для нашей страны месте — на Магнитогорском металлургическом комбинате...» Место, выбранное Дмитрием Медведевым для оглашения «набора мер» по совершенствованию инвестиционного климата, и впрямь символично. Восемь с лишним десятилетий назад отсюда есть пошла сталинская модернизация: работа над проектом комбината закипела сразу после воцарения железного Кобы. Теснейшим образом связан он и с модернизацией в путинском исполнении. Магнитка была первым крупным предприятием, которое посетил президент встающей с колен России. А два года назад уже пожинал здесь плоды своей экономполитики — самолично запустил стан 5000.

Но и всех этих усилий оказалось недостаточно для перелома ситуации: кризис кончился, а счастья нет. Инвестиционный климат в этом году ухудшился, деньги бегут из экономики, констатировал Дмитрий Медведев, открывая магнитогорское совещание. И предложил свой план.

Алаверды: премьер по ливийскому вопросу вмешался «не в свою» внешнюю политику. Президент нанес десять ударов по экономической политике, а заодно и конкретным интересам некоторых членов премьерской команды. И уже, конечно, в СМИ и блогосфере не обошлось без рассуждений о ширящейся трещине в тандеме. Тем более что продолжение последовало: премьер не оставил выступление без комментария, свидетельствующего как минимум о том, что его взгляд на экономику отличается от президентского.

Кандидатская степень

Конечно, до выводов типа «и ты, Брут» еще рановато. Но, может, и впрямь пора готовиться к «идам марта»?

Единственно безупречно точный вариант ответа: все еще может десять раз поменяться. Слишком многое зависит от того, что иногда называют «личной химией» — материей тонкой, не поддающейся грубому политологическому анализу. Собеседники «Итогов», коих вполне можно причислить к той самой элите, в доверительном порядке признаются, что предпочитают сейчас «не высовываться», «не мелькать в прессе», «чаще выезжать в загранкомандировки» и чутко прислушиваться к сигналам, поступающим из двух центров власти. Тревогу вызывает даже не то, кто именно из тандема станет кандидатом в президенты. А сам процесс неминуемого ангажемента с обеих сторон одновременно. Магнитогорская речь президента обострила в элитах эту нервозность: неужели пробил час «Х»? Была ли это прямая заявка Дмитрия Медведева на кампанию 2012-го? Наконец, какая судьба ждет нынешнее правительство, подвергшееся столь жесткой критике президента? Некоторые политологи уже принялись рассуждать о том, не решится ли Медведев разрубить гордиев узел-2012 одним махом, попросту отправив правительство Владимира Путина в отставку.

Беспристрастное рассмотрение магнитогорских тезисов президента позволяет сделать некоторые выводы, главный из которых — открытой конкуренции между двумя «половинками» тандема пока не просматривается. Впрочем, возможно, потому, что время для этого просто еще не пришло.

Для кандидатов на высший государственный пост возможно два типа предвыборных программ: а) все поменять; б) все продолжить. Первый вариант характерен для кандидата-новобранца, только еще покоряющего олимп власти. Второй — для действующего президента, намеренного довести до ума начатое в период первого хождения во власть. В десяти тезисах не видно ни того, ни другого: ни эволюции, ни революции.

Судите сами. Дмитрий Медведев на чем свет критикует нынешние порядки, не отмечая никаких улучшений в деле повышения инвестиционной привлекательности России за три своих президентских года. Более того, по его мнению, «в этом году условия для ведения бизнеса для многих относительно небольших компаний не улучшились, а скорее даже ухудшились». Ну а что касается коррупции, тут вообще уже хуже некуда: «Держит за горло всю экономику».

Суровость поставленного диагноза заставляет ждать хирургического вмешательства под общим наркозом. Но рекомендуемое лечение — скорее щадящая терапия. Пожалуй, самый радикальный пункт рецепта — «исключить практику, когда профильные руководители правительства... занимают места в советах директоров компаний, работающих в условиях конкуренции». В логичности этой меры сомневаться не приходится: конфликт интересов, который неизбежно возникает при этом, стал уже притчей во языцех. Можно ли рассчитывать, к примеру, на полноценную конкуренцию в нефтянке, если бал в отрасли правит «Роснефть» во главе со всесильным вице-премьером Игорем Сечиным? Собственно, президент своим «набором мер» как раз и дал ответ на этот вопрос — сугубо отрицательный. Точно такой же вердикт вынесен в отношении ВТБ (председатель наблюдательного совета Алексей Кудрин), Россельхозбанка (Виктор Зубков), «Аэрофлота» (глава совета директоров Игорь Левитин) и других компаний.

Есть, однако, ряд нюансов, которые заставляют сомневаться в том, что «десоветизация» Белого дома серьезно усилит конкуренцию. Во-первых, речь идет исключительно о «профильных руководителях». То есть, уточнил президентский помощник Аркадий Дворкович, к примеру, тот же Виктор Зубков может спокойно остаться во главе «Газпрома». По этой логике и остальным «изгнанникам» ничто не мешает просто поменяться директорскими креслами. Скажем, Кудрин перейдет в «Роснефть», а Сечин — в ВТБ. Возможно, такая перемена слагаемых и приведет к каким-то переменам. Но только не к улучшению инвестиционного климата.

Или взять, например, оговорку, что рестрикциям подвергнутся лишь «компании, работающие в условиях конкуренции». Иными словами, к монополистам это никакого отношения не имеет. Во всяком случае, вице-премьер Сергей Иванов, председательствующий в совете директоров Объединенной авиастроительной корпорации, понял это именно так: «В Российской Федерации никто, кроме ОАК, никаких самолетов не производит».

Наконец, даже покинув директорские посты, чиновники не утратят полностью управленческих рычагов в компаниях с госучастием. «Никто не отменял институт директив», — заверил Аркадий Дворкович. И это только формальные способы влияния. А сколько еще неформальных!

Дальше в том же духе. Констатируя, например, что нынешняя ставка страховых взносов непосильна для многих видов деятельности, президент отнюдь не дает на сей счет никаких однозначных указаний. Формулировка «поручаю правительству до 1 июня подготовить предложения по возможному механизму снижения обязательных страховых взносов с 1 января 2012 года» допускает самые разные варианты решения. К тому же сам Медведев оговаривается, что задача очень непроста: «Нужно просчитать все это как следует, увязав с исполнением существующих обязательств государственного бюджета».

Или возьмем пункт, касающийся борьбы с коррупцией. Единственная новация: прокуратура должна не просто проверять заявления и сообщения о лихоимстве — эта обязанность у нее есть и сегодня, — но и предавать гласности результаты проверки, «если исходная информация носила публичный характер, то есть если в этом была заинтересованность лица, обратившегося с соответствующим предложением».

Смысл нововведения пока, откровенно говоря, ясен не до конца. Нужно подождать появления соответствующего закона, который, обещает президент, будет подготовлен в самое ближайшее время. Но повод сомневаться в том, что эта мера освободит горло экономики от цепких и липких чиновничьих пальцев, имеется уже сегодня.

Дело тонкое

«10 пунктов» — полезная инструкция к действующей властной модели, не предполагающая не только ее замену, а и ее сколь-нибудь существенный апгрейд. Можно вполне согласиться с Аркадием Дворковичем: «Это не предвыборный проект».

И все же к выборам этот сюжет имеет самое непосредственное отношение. Точно так же, как и заявления, ориентированные «на публику», которые делает сегодня другой участник тандема. И, надо признать, Владимир Путин в предвыборной риторике вполне убедителен.

Сравните слова Медведева о необходимости сделать страну привлекательной для «частной инвестиционной деятельности» и путинский ответ: «Мы не можем снять нагрузку с бизнеса и переложить ее на плечи рядового гражданина». Ну и какой тезис ближе народу? Плюс решимость премьера не допустить резкого повышения цен на алкоголь и табак. Плюс, наконец, та же его эмоциональная речь с критикой действий западной коалиции в Ливии.

Последняя тема, конечно, не столь актуальна для широких масс. Но те, кому она все-таки небезразлична, в массе своей на стороне премьера. И это легко объяснимо: ничто так не возбуждает электорат, как происки априори враждебной нам «мировой закулисы». А с ней, как очевидно широкой аудитории, более энергично и последовательно борется именно глава правительства.

У зарубежных инвесторов, которых стремится заманить в Россию Дмитрий Медведев — в том числе путем повышения качества обслуживания в аэропортах и облегчения процедуры выдачи виз, — разумеется, несколько иные приоритеты. Но они не входят в российские списки избирателей. Да и наши капитаны бизнеса погоду, увы, не делают. К тому же, как показывает опыт, голосуют они, как правило, сердцем — ушедшим глубоко в пятки.

Однако политический смысл во всех последних заявлениях главы государства определенно присутствует. Ведь сегодня правительство в России больше чем правительство. Мощные госкомпании, курируемые профильными вице-премьерами и министрами, по сути, являются его «департаментами». Это позволяет команде Владимира Путина полностью контролировать экономику, наполняемость бюджета, а значит, и определять политику. Ведь кто платит зарплату, пенсии, пособия и т. д., тот и в выборах участвует. Поэтому покушение на стройную конструкцию госкапитализма означает как минимум заявку Дмитрия Медведева на вмешательство в «не свою» епархию. Да, десять медведевских «ударов» мало что меняют в нынешней властной конструкции. Но электоральной ажитации добавляют. А нервы чиновника — штука непредсказуемая. Ведь, в конце концов, именно элитные группы — бизнес, губернаторы, федеральная бюрократия — должны решить, кого власть делегирует на мартовские выборы будущего года. За этого человека народу и предложат проголосовать.

Мнение

Логика тандема

На вопросы «Итогов» ответил политолог Дмитрий Орешкин.

— Дмитрий Борисович, возможен ли политический кризис в России, вызванный, к примеру, отставкой правительства?

— Я думаю, такой сценарий маловероятен. У Дмитрия Медведева просто нет для этого достаточных политических ресурсов. И парламент в руках Владимира Путина, и финансовые ресурсы... Региональные бизнес-элиты в большинстве своем также на стороне премьера... Хотя в нашей стране ничего исключать нельзя. К декабрю, когда пройдут выборы в Госдуму, может что-то эдакое произойти. Ситуация быстро развивается. Но пока явных признаков для политического кризиса нет.

— Лично вы ощущаете напряжение в правящем тандеме, как об этом говорят некоторые ваши коллеги?

— Эскалация между участниками тандема видна невооруженным глазом. Медведев еще до избрания его президентом высказал альтернативную Путину точку зрения. Владимир Владимирович заявлял, что руководителями госкорпораций должны быть чиновники. А Медведев уже тогда заметил, что госкорпорациями должны руководить независимые директора. Другими словами, уже в тот момент было едва заметное различие в подходах. Есть еще момент: у нас по большому счету однопартийная система, но, как говорили в советские времена, она у нас «однопартийная, но многоподъездная». Имеется много групп влияния, у которых есть свои интересы. Их представители на местах сидят и думают: кого принять — Путина или Медведева? В сущности они готовы принять и того, и другого. Поэтому, когда я слышу — мол, в один прекрасный день Владимир Владимирович и Дмитрий Анатольевич сядут и договорятся, у меня возникает вопрос: как они будут это делать? Они будут взвешивать баланс элитных интересов. Административный ресурс обеспечивает нужный результат.

Конечно, некоторым господам из правительства предложение убрать чиновников из госкомпаний понравиться не может. Зато оно может понравиться достаточно большому количеству бизнесменов. В любом случае это признак того, что конкуренция в тандеме прорывается в публичное пространство. В каком-то смысле в Магнитогорске Медведев заявил свою предвыборную позицию, продемонстрировав определенную гражданскую смелость. Он дает понять, хотя официально об этом никогда не скажет, что логика тандема себя исчерпала. Сами события диктуют это. Потому что президентское место одно. А на кону — шесть лет правления. Есть за что бороться и обоим кандидатам, и тем элитам, которые за ними стоят.

Дмитрий Орешкин

по­ли­то­лог

Мнение

Кризис в головах

На вопросы «Итогов» ответил руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры Алексей Чеснаков.

— Возможен ли у нас предвыборный сценарий, предполагающий отставку правительства?

— Политические кризисы не возникают просто так. Для них необходимы серьезные, системные предпосылки. Пример такого кризиса — ситуация в Бельгии. Там уже почти 300 дней нет правительства, а страна — на грани развала. Политический кризис в России последний раз был в 1993 году и завершился расстрелом парламента.

Конечно, некоторые «эксперты» все время будут предсказывать кризис. У них работа такая — краски сгущать. В таком случае в качестве политического кризиса можно рассматривать даже выход очередного экспертного доклада, этот кризис предсказывающего.

— Насколько устойчива действующая в России политическая система?

— Наша политическая система и заложенная Конституцией система власти исключительно адаптируемы к различного рода проблемам, конфликтным ситуациям и позволяют не доводить дело до кризиса. Тем более что в нынешних правовых и политических рамках возможно развитие всех институтов. Другое дело, что кризисы постоянно мерещатся значительной части нашего политического класса. Это нам досталось в наследство от 90-х. Тогда все понимали, что стабильность и предсказуемость не свойственны первому президенту страны. Поскольку наша политическая система создавалась с учетом доминирования руководителей государства, а также глав исполнительной, законодательной и судебной власти, то она приобретала зависимость от их персональных характеристик.

Сегодня мы имеем во главе страны лидеров с другим стилем работы. Они работают скорее на основе развития институтов, чем на настроении. Поэтому различного рода проблемы и даже незначительные конфликты интересов вполне возможны, а вот кризисы — вряд ли.

Алексей Чеснаков

зам­сек­ре­та­ря ге­не­раль­но­го со­ве­та пар­тии «Еди­ная Рос­сия»

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера