Архив   Авторы  

ЦиферБЛАТ
Политика и экономикаВ России

«Нет никаких 10 процентов роста промпроизводства. Мы наблюдаем игру в цифры. Что, мягко говоря, не укрепляет авторитет российской статистики», — заявляет глава Cтаткомитета СНГ Владимир Соколин


 

С 14 по 25 октября в стране пройдет очередная перепись населения. Событие отнюдь не рядовое уже хотя бы потому, что случается раз в десятилетие. А учитывая предшествовавшие ей драматичные обстоятельства — тем более. Год назад правительство практически приняло решение о переносе переписи на три года. Единственным чиновником, заявившим об ошибочности этого шага, стал тогдашний глава статистического ведомства. Его интервью («Итоги» № 42, 2009) произвело эффект разорвавшейся бомбы... О силе печатного слова, реанимированной переписи и некоторых особенностях национальной статистики экс-глава Росстата, председатель Межгосударственного статкомитета СНГ Владимир Соколин рассказывает в очередном интервью «Итогам».

— Владимир Леонидович, что же все-таки, по вашему мнению, заставило власть пересмотреть уже принятое было решение о переносе переписи?

— Если подходить формально, то на тот момент официального решения о переносе не было. Хотя, по сути, оно было принято: Минфин уведомил нас, что в бюджете 2010 года денег на проведение переписи не будет. Моя же позиция была однозначна: отменять ни в коем случае нельзя. Во-первых, скупой платит дважды. Маховик уже раскручен — проведено огромное количество подготовительных мероприятий, потрачены миллиарды рублей. В случае переноса всю эту работу пришлось бы начинать заново. Во-вторых, пострадает имидж страны. Мы ведь нарушаем и взятые на себя международные обязательства: решение ООН о проведении всемирного раунда переписей принималось в том числе и Россией. Я уже не говорю о том, что перепись — незаменимый инструмент получения информации, необходимой для эффективного управления страной. Мы вот, к примеру, мечтаем превратить Москву в международный финансовый центр, а между тем даже не знаем, сколько в ней сейчас жителей... Мы представили в правительство свое обоснование ошибочности переноса — никакого ответа. Пытаюсь добиться встречи с премьером — безрезультатно. Кстати, я общался тогда со многими руководителями — и федеральными, и региональными, — и почти все говорили, что нельзя отменять перепись. У нас часто так бывает: все всё знают, но боятся сказать самому большому начальнику. Чтобы, не дай бог, не рассердить.

— Вы, тем не менее, не только не побоялись возражать, но даже выразили свое несогласие публично. И что, вас услышали?

— У меня просто не оставалось тогда другого выхода, кроме как попытаться привлечь к этой теме общественное внимание. Мне трудно самому оценивать эффект своих высказываний, но, похоже, определенную лепту они все-таки внесли. Насколько мне известно, разгоревшаяся дискуссия привлекла внимание некоторых высокопоставленных лиц в Белом доме, которые в свою очередь смогли убедить премьера в том, что это не тот случай, когда нужно экономить, что отмена переписи не принесет дивидендов — ни финансовых, ни политических. Могу, впрочем, лишь догадываться о том, какие были приведены аргументы. Но сегодня, когда до переписи остались считаные недели, это, пожалуй, уже и не важно.

— Год назад, уходя из Росстата, вы поделились своим беспокойством по поводу будущего российской статистики: она, сказали вы, «переживает сегодня не лучшие времена». Основания для тревоги остаются?

— К сожалению, их стало только больше. Вновь хочу сказать: решение подчинить Росстат Минэкономразвития было глубоко ошибочным. Очень часто я слышу возражения отдельных чиновников: мол, и в западных странах статистика всегда находится в рамках какого-то министерства. Да, это так. Американское бюро цензов находится в ведении министерства торговли, немецкая статистическая служба министерства внутренних дел, французская минфина. Но все дело в том, что западное понимание подведомственности не имеет ничего общего с российским. В этих странах за политику в области статистики отвечает статистический орган. А у нас, как вы думаете, кто? Росстат? Ничего подобного — Минэкономразвития, министерство, которое, кроме всего прочего, ответственно за составление экономических прогнозов. Такое положение противоречит всем мировым статистическим канонам. Согласно 10 принципам государственной статистики, утвержденным ООН в 1994 году, она должна быть независимой — и в политическом, и в научном плане. Я предлагал: пожалуйста, подчиняйте нас кому угодно. Но с одной поправкой — за политику в области статистики должен отвечать Росстат. Даже в советские времена статистическое ведомство было самостоятельным органом управления. Зачем понадобилось ломать традицию?

— У вас есть свой вариант ответа на этот вопрос?

— На мой взгляд, авторы административной реформы подошли к делу чисто механически. Расчет был достаточно наивным — мол, стоит заменить старую структуру на новую, «прогрессивную», как это резко повысит эффективность управления. Все эти «перемены мест» напоминают мне старый анекдот. Дела на заводе идут из рук вон плохо. Переставили станки — никакого результата. Поменяли название цехов — нет эффекта. Что делать? Решили спросить совета у сторожа Ипатыча, помнящего еще дореволюционные времена. Мудрый Ипатыч покурил, подумал и изрек: «Работал я как-то, робята, вышибалой в доме терпимости. Так вот мадам, когда у нее выручка падала, не кровати двигала, а девок меняла».

— Но Росстат — не тот случай, когда «перемена мест» не влияет на результат. Как, на ваш взгляд, потеря независимости отразилась на качестве статистической информации?

— В Росстате работают высокопрофессиональные люди. Но есть вещи, на которые они при всем желании не могут сегодня повлиять. Возьмем, например, состоявшийся в начале этого года переход на новую базу сравнения за основу был взят 2008 год. Уверен, что профессиональные статистики никогда бы не пошли на это. Но Росстат лишен самостоятельности: решение было спущено сверху, из министерства.

— Это что за база такая?

— Выбор года базы — одна из важнейших составляющих статистической работы. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что в качестве точки сравнения принято брать так называемый среднестатистический год. Он не должен быть в плане ни сверхблагоприятным, ни очень плохим, не должен иметь резких взлетов и падений. С точки зрения этих критериев 2008-й не лезет, что называется, ни в какие ворота. Во-первых, кризис. Во-вторых, очень хорошие показатели в начале года, а затем — все более ускоряющийся спад.

— И чем же объясняется такой выбор?

— А вы не догадываетесь? Не обратили внимание на экономические итоги первой половины 2010 года?

— Очень симпатичные итоги.

— Вот-вот, это как раз результат использования новой базы. Решение принималось в абсолютно закрытом режиме: не посоветовались ни со статистиками, ни с экспертами-экономистами. Поражает и стремительность процесса. Изменения были внесены в феврале — марте, но еще в декабре 2009-го, когда я был руководителем Росстата, в Минэкономразвития об этом даже не заикались... Разумеется, никто в коридорах власти не скажет вам, что корректировка была сделана ради того, чтобы приукрасить реальное положение дел. Но если бы я преследовал подобную политическую цель, то произвел бы именно такую операцию. Чтобы была возможность заявить: «Смотрите: кризис миновал, у нас почти 10-процентный рост промпроизводства». В то время как на самом деле нет никаких 10 процентов. Это эффект базы. Мне очень неприятно об этом говорить, но, с моей точки зрения, мы наблюдаем игру в цифры. Что, мягко говоря, не укрепляет авторитет российской статистики. О каком авторитете можно говорить, если в МЭР позволяют себе делать такие, например, заявления: сначала статистики дадут рост ВВП в 3,9 процента, а потом подкорректируют данные, и получится 4,2...

— Сколь долго прослужит новый «базовый элемент»?

— Ничего не могу сказать по этому поводу. Со временем тот эффект, о котором идет речь, конечно, будет ослабевать...

— И тогда придумают что-то новое?

— Все может быть. Если помните, один из героев Салтыкова-Щедрина искренне полагал, что статистика существует исключительно для того, чтобы веселить «начальниково сердце». Если возобладает такой подход, то нововведения будут следовать одно за другим и в конце концов похоронят российскую статистику. Но хочу надеяться на лучшее, на то, что лица, принимающие решения, понимают, что она должна отражать реальную действительность. Какой бы неприятной и неудобной она ни была.

— Можно ли быть уверенным, что предстоящая перепись не станет «игрой в цифры»?

— Нет-нет, по поводу переписи у меня как раз никаких опасений не возникает. Определенной гарантией от манипуляций является уже сам объем информации. Он столь огромен, что существенно исказить общую картину попросту невозможно. Да и особого резона в этом, мне кажется, нет. Все-таки речь идет не о «злобе дня», а о стратегических вещах.

— Есть мнение, что опросная перепись — устаревший инструмент. Европейские страны одна за другой отказываются от него, вводя государственный регистр населения. Что вы думаете об этом?

— Идею государственного регистра смогли реализовать пока только пять стран: Норвегия, Швеция, Финляндия, Дания и Голландия. Все! Проблема тут в первую очередь законодательная. Российская Конституция, так же как конституции многих других стран — в том числе, например, американская, — не позволяет государству вводить такой контроль за своими гражданами. Я довольно неплохо знаком с тем, как функционирует финский регистр. Так вот, каждый житель этой страны раз в полгода должен сообщать о себе все сведения, которые просит регистровая служба. Даже если он находится за пределами Финляндии.

— То есть там, по сути, идет перманентная перепись?

— Именно так, человек фактически постоянно находится в поле зрения государства. Я имел возможность убедиться в том, насколько эффективна эта система. Задаю своим финским коллегам вопрос: сколько человек по фамилии Ульянов находится сегодня на территории страны? Мне тут же выдают ответ: 8 человек, 5 — граждане России, 3 — Финляндии. Регистровой службе известно, чем владеют эти лица, где живут, где работают, сколько зарабатывают, сколько им лет, кто они по национальности — в общем, практически все личные данные. Каждому постоянному жителю страны присваивается регистрационный номер. Если его нет — вы не полноценный гражданин: не можете воспользоваться медицинскими услугами, устроиться на работу, стать клиентом банка... Мало того, за отказ сообщать о себе данные в регистр можно угодить в тюрьму! Вспомните, сколько копий у нас сломано вокруг предложения сделать обязательным участие в переписи, проводимой лишь раз в 10 лет. До сих пор не можем даже этого добиться... Словом, государственный регистр — очень удобный инструмент для статистиков, но не всегда — для граждан. Возможно, когда-нибудь он появится и у нас. Но это требует совершенно другого уровня развития государства и иной ментальности населения.

— На ваш взгляд, нынешняя перепись подтвердит те демографические тенденции, которые выявила прошлая, или же можно ждать какого-то перелома?

— Сегодня у нас уже другая демографическая ситуация. И перепись эти изменения должна отразить. В начале 2000-х население достаточно быстро сокращалось. Сейчас, думаю, мы получим численность в районе 141 миллиона. Плюс-минус миллион.

— Но это ведь гораздо меньше, чем насчитали в прошлый раз, сокращение продолжается.

— Да, 141 миллион меньше, чем 145. Но все-таки снижение не такое глубокое, как это прогнозировалось. По нашему самому оптимистичному прогнозу, сделанному в начале десятилетия, численность населения страны должна была снизиться к настоящему моменту до 137138 миллионов. Сокращение разрыва обеспечили в первую очередь мощный приток мигрантов и масштабные вложения государства в здравоохранение. Возьмем томографы. Да, их закупка сопровождалась массой нарушений, не собираюсь оспаривать выводы Счетной палаты. Но ведь так или иначе это оборудование попало в страну и спасло кому-то жизнь. Смертность в последние годы серьезно снизилась. Конечно, это не кардинальные изменения, естественная убыль населения России продолжается. Тем не менее появились определенные основания для оптимизма. По крайней мере, в том, что касается продолжительности жизни. Не думаю, однако, что то же самое можно сказать о рождаемости.

— Почему? Она ведь тоже растет.

— Да, но если это и связано с действиями, предпринимаемыми властями, то в очень небольшой степени. Такие вещи, как количество детей в семье, крайне мало зависят от текущей политики. По сути, это совпадение. Хотя, возможно, и не вполне случайное: демографы могли подсказать правительству наиболее благоприятный момент для реализации соответствующего нацпроекта. То, что в 2008—2010 годах должен произойти рост рождаемости, было ясно еще 20 с лишним лет назад, когда наблюдался последний советский беби-бум. Пик рождаемости пришелся на 1987—1988 годы. Сегодня мальчики и девочки, появившиеся на свет 20 лет назад, сами вступают в брачный возраст. А поскольку выросло количество родителей, то, естественно, растет и число новорожденных. Таков закон природы.

— Но в таком случае уже очень скоро следует ожидать резкого спада рождаемости. Ведь эстафету примет крайне малочисленное поколение 90-х.

— Вы совершенно правы. Спад неизбежен, по всем прогнозам он должен начаться в ближайшие год-два-три. Можно только догадываться, чем правительство будет объяснять этот обвал. Интересно также узнать, как оно собирается решать проблему увеличивающегося с каждым годом дефицита Пенсионного фонда. Сегодня наши руководители заявляют, что для повышения пенсионного возраста нет никаких оснований. Но все специалисты прекрасно понимают, что это полная ерунда. Продолжительность жизни растет, количество пенсионеров увеличивается, а рабочих рук с каждым годом будет становиться все меньше. Конечно, это крайне непопулярное решение. Тем не менее, если принять его сейчас, еще можно минимизировать негативные последствия реформы. Объявить, скажем, что повышение пенсионной планки будет незначительным и коснется лишь тех, кому сегодня меньше 4045 лет (примерно так действуют в странах Европы). Времени остается все меньше. Уже в 2015 году на 1000 работающих будет приходиться 800 иждивенцев, на 300 больше, чем сейчас. Но, к сожалению, вся история последних лет показывает, что к статистикам и демографам у нас обычно прислушиваются в двух случаях: либо когда они сообщают приятные новости, либо когда начинает клевать жареный петух.

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера